История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

но никак не сыном Тарквиния Древнего, и в этом он соглашается с Л. Кальпурнием Пизоном Фруги. Утверждение же, что оставленные Тарквинием потомки были не внуками, а сыновьями, Дионисий приписывает Фабию Пиктору и остальным историкам. Можно считать, что у истоков традиции, считавшей Гордого сыном Древнего, стоял первый римский историк Фабий Пиктор, чей авторитет способствовал распространению этой точки зрения. Дионисий, утверждая невозможность, чтобы сыновья Тарквиния Древнего пережили отца, приводит, кроме хронологических расчетов, и тот довод, что в таком случае их мать едва ли была бы столь безумной, что передала власть чужому человеку, а не детям, да и они, будучи по расчетам уже взрослыми, не уступили бы ему трон. В этом рассуждении чувствует явная полемика со сторонниками противоположной точки зрения и, прежде всего, как кажется, с Фабием Ликтором.

Фабий в своем сочинении, по-видимому, в числе прочих источников пользовался хрониками своего рода[1469]. Фабии принадлежали к самым аристократическим родам Рима. Римские аристократы не очень-то благоприятно приняли реформы Сервия Туллия, в том числе центуриатную, установившую новый вид войска. Известно, что Фабии были последним родом, который вел военные действия вне новой военной организации[1470]. Поэтому можно предполагать, что в утверждении, что Тарквиний Древний оставил взрослых сыновей, вместо которых на трон взошел Сервий Туллий, сдержался, по крайней мере, скрытый (а может быть, и более ясный) намек на незаконность его прихода к власти[1471]. В таком случае негативный оттенок сообщения Флора может восходить к Фабию Пиктору. Поскольку Сервий Туллий в позднереспубликанскую эпоху был очень популярной фигурой, историки того и немного более позднего времени от этой традиции отмежевались, хотя в целом данные Фабия Пиктора использовали активно. Что касается Л. Кальпурния Пизона Фруги, с «Анналов» которого начинается, видимо, традиция делать из Тарквиния Гордого внука, а не сына Тарквиния Древнего, то он, возможно, примыкал к Катону[1472] с его традиционалистской позицией, а потому и не считавшего Сервия Туллия, столь много сделавшего для становления римского государства, хотя бы частично незаконным царем, а потому и мог настаивать на легитимности разрыва между двумя Тарквиниями. С другой стороны, Пизон в своем труде ориентировался на Энния. Недаром свой исторический труд он назвал «Анналы», как назвал свою поэму по истории Рима Энний[1473]. Энний же был близок к кругу Сципионов[1474], являвшимися соперниками Фабиев. Отсюда, возможно, тоже проистекает фактическая полемика с Фабием Пиктором. В своем труде Пизон использовал сравнительно недавно опубликованные П. Муцием Сцеволой Annali Maximi, что увеличивало ценность его труда[1475].

Как бы то ни было, римская версия истории происхождения и прихода к власти Сервия Туллия при всех несогласиях в деталях едина в том, что будущий царь был сыном пленной Окрисии, воспитан в доме Тарквиния Древнего и с помощью Танаквиль после убийства Тарквиния стал царем, совершив, в сущности, государственный переворот.

Вторая версия — этрусская. Она появилась в речи императора Клавдия (CIL XIII, 1668), который в оправдание своего желания предоставить римское гражданство галльской знати, сослался, в частности, на пример этруска Мастарны, вернейшего товарища (fidelissimus sodalis) и спутника (comes) Целия Вибенны, который убил Тарквиния и стал римским царем под именем Сервия Туллия[1476]. Клавдий был, как известно, историком и написал, в частности, на греческом языке «Историю этрусков» в двадцати книгах (Suet. Claud. 42, 2), к сожалению, до нас не дошедшую. Сам он в своей речи ссылался на этрусских авторов (autores Tuscos). Некоторые современные исследователи полагают, что Клавдий использовал не непосредственно этрусских писателей, сведений о которых нет, а римских историков, имевших этрусские корни, как, например, А. Цецина[1477]. Цецина действительно происходил из знатного этрусского рода и славился своим знанием «этрусской дисциплины»[1478]. Так что если Клавдий свои знания черпал из его труда, то можно быть уверенным, что этрусская традиция передана им добросовестно[1479]. Но совсем не исключено, что Клавдий был знаком и непосредственно с этрусскими авторами[1480]. Знал Клавдий, естественно, и римскую традицию, и он выразительно эти две традиции противопоставляет: si nostros sequimus... si Tuscos. Правдивость и эрудиция Клавдия как историка не вызывает сомнений[1481].

Версия об этрусском и притом низком происхождении Сервия Туллия была известная и до Клавдия, и после него. На некоторых этрусских урнах уже римского времени (II–I вв.) изображена сцена, которую исследователи интерпретируют как объявление Тарквинием Сервия Туллия своим наследником[1482]. Трог-Юстин (XXXIX, 6, 7) передает речь Митридата, вдохновлявшего своих воинов на борьбу с римлянами, говоря, что все их цари были недостойного происхождения: или простой пастух, или сабинский гаруспик, или коринфский изгнанник, или этрусский раб (servua vemaque Tuscorum). Под последним, конечно же, подразумевается Сервий Туллий. Понтийский царь, вдохновляемый, видимо, своим интеллектуальным окружением, использовал это предание для вящего унижения римлян и их предков. Следовательно, во II–I вв. эта версия традиции о происхождении Сервия Туллия была известна в эллинистическом мире[1483]. Много позже Арнобий (Adv. nat. VI, 7, 3), разоблачая языческие мифы и показывая всю безнравственность мифических героев, говорит и об Авле Вибенне, которого убил servulus его брата, т. е. Мастарна (хотя его имени он не называет). Это показывает, что этрусские предания о Вибеннах и Мастарне были известны даже на рубеже III–IV вв. н. э.[1484] Servulus Арнобия по существу тот же sevus vemaque, о котором говорит Юстин.

В XIX в. в так называемой «гробнице Франсуа» около Вульчи (Вулци) была найдена роспись, датируемая между 340 и 310 г. до н. э. и изображающая драматические события, одним из героев которых являлся Мастарна[1485]. Сама гробница — многокамерная и использовалась, видимо, для погребения не одного поколения знатного рода. Это явно была гробница рода Сатес, игравшего значительную роль в Вульчи[1486]. Главная камера гробницы принадлежала Велу Сатиесу, изображенному со своей женой Танаквиль (θanaχvil)[1487] по обе стороны от входа в эту камеру. Сам Вел Сатиес изображен в триумфальной одежде, напоминающей римскую toga picta, а у его ног мальчик (или карлик) по имени Арнза (Аррунт) держит птицу. Вероятнее всего, это — авгуральная птица[1488], так что Вел Сатиес выступает как очень важное лицо, а его торжественный, даже триумфальный, наряд говорит о его победах. О войнах этрусков с римлянами в 50-е гг. IV в. рассказывает Ливий (VII, 17–22). Войны эти были столь тяжелыми, что приходилось назначать диктаторов. Хотя их инициаторами и главными противниками римлян были Тарквинии, но им на помощь приходили и другие этруски, в том числе церетанская молодежь. Учитывая совпадение во