Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Это был удар не по авторитету Сталина, как хотелось бы Хрущёву, а по духовной опоре Советского общества. Подобно имени вождя, Сталинград — символ победы в Великой Отечественной войне.

Выходит, отменили, осквернили один из символов Победы, подлинный город-герой! Сотни тысяч наших солдат и офицеров погибли, защищая именно Сталинград. Как можно было предать память павших героев?! И не сказалось ли проклятье, прозвучавшее в стихотворении Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом»:

Нам свои боевые

Не носить ордена.

Вам — всё это, живые,

Нам — отрада одна:

Что недаром боролись

Мы за Родину-мать.

Пусть не слышан наш голос, —

Вы должны это знать.

Вы должны были, братья,

Устоять, как стена,

Ибо мёртвых проклятье —

Эта кара страшна…

Не устояли, не отстояли социалистическую родину. Не это ли проклятье предателям тяготеет над нашим народом, нашей страной до сих пор, когда политики твердят, что возврата к социализму нет.

Переименование Сталинграда, как позже Ленинграда, прошло без активного сопротивления военных, ветеранов, населения. Значит, русский народ стал меняться духовно. Синдром предателя — в острой или слабой форме — начал проявляться у миллионов.

Конечно, остаются «старые русские» (среди них и молодые люди). Но их становится всё меньше, и не они теперь определяют судьбу России.

…Цивилизация, ориентированная на буржуазные ценности, штампует в огромном количестве пройдох, приспособленцев, эгоистов, предателей. Описания этих типов нетрудно найти в произведениях классиков мировой литературы, не говоря уже о многих героях нашего смутного времени.

Каждый имеет право на собственный выбор. Но под напором средств массовой рекламы, агитации, пропаганды (СМРАП) всё больше людей предпочитают не духовные, а материальные ценности, поиски не истины, а комфорта, развлечений, капиталов, должностей. Считая себя христианами, они не слышат обращённых к ним слов Иисуса Христа: «Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?»

Душа, поврежденная лицемерием и предательством, несёт на себе печать Иуды. А те, кто ею отмечен, имеют неистребимое желание заразить своей духовной пагубой как можно больше людей.

…Когда речь идёт о факторах, влияющих на исторические события, приходится учитывать и синдром предателя, сыгравший существенную роль в гибели СССР. Этот фактор действует до сих пор, и не в пользу Российской Федерации.

ЛИЧНОСТЬ И ЛИЧИНА

Лето 1887 года Владимир Иванович Вернадский, тогда молодой геолог, провел в экспедиции, изучая почвы Смоленской губернии. Впечатление от провинциального быта было тяжелое:

«Вообще среда здесь незавидная, и уезд спит глубоким сном… Вся жизнь этого уезда, вся она, такая монотонная, бесцельная, горемычная и такая гадкая… При размышлении об этой жизни, о её бесцельности, о её заглушённости, о её страдальческой спячке и толчении воды в ступе, становится невольно как-то тяжело, грустно и ужасно».

Для себя он нашел выход: научное творчество. Позже, став знаменитым ученым, историком и философом, отметил: «Вся история науки на каждом шагу показывает, что отдельные личности были более правы в своих утверждениях, чем целые корпорации ученых или сотни и тысячи исследователей, придерживавшихся господствующих знаний».

Такова сила личности, способной преодолеть сопротивление окружающей среды, превозмочь сложившиеся стереотипы и создавать нечто небывалое, замечательное — в мире духовном и материальном.

Как проявляется личность в истории человечества и нашей страны? Об этом невольно задумываешься, работая над этой книгой.

Мне приходилось писать о разных выдающихся людях. Но впервые — о руководителе великой державы, промелькнувшем в истории России мимолетно, словно не оставив и следа. О нём скупо упоминается в исторических сочинениях. Хотя без внимательного анализа его двухлетнего правления и связанных с этим событий невозможно понять историю нашего Отечества во вторую половину ХХ века, а также причины развала СССР. Не имея его воспоминаний или дневниковых записей, приходится судить о его убеждениях, мыслях, устремлениях, личных идеалах косвенно, преимущественно по его официальным выступлениям. В подобных случаях перед нами «человек в футляре», вынужденный выдерживать роль, которая предопределена его положением в служебной иерархии.

Например, писатель С.П. Красиков охарактеризовал его так: «Партийный приват-доцент, или мягкотелый интеллигент». Л.С. Каганович отозвался иначе: «Маленков — способный, скромный, деловой, не сварливый, но принципиальный государственный и партийный деятель».

Судя по некоторым воспоминаниям, он бывал и другим. Как писал поэт Илья Сельвинский, его в 1943 году вызвали в Москву в ЦК партии. Поводом стало его четверостишье, в котором были строки:

Сама как русская природа,

душа народа моего —

она пригреет и урода,

как птицу выходит его.

«Заседание Оргбюро, — вспоминал Сельвинский, — вёл Маленков. «Кто этот урод?» — металлическим голосом спросил он. Я начал было объяснять ему смысл этого четверостишия, но он меня перебил: «Вы тут нам бабки не заколачивайте. Скажите прямо и откровенно, кто этот урод? Кого именно вы имели в виду? Имя?» — «Я имел в виду юродивых». — «Неправда! Умел воровать, умей и ответ держать!» Вдруг я понял, что здесь имеют в виду Сталина: лицо его изрыто оспой; мол, русский народ пригрел урода…

Неизвестно, как и откуда в комнате появился Сталин… подошёл к Маленкову и стал тихо о чем-то с ним разговаривать. Насколько я мог судить, речь шла не обо мне. Затем Сталин отошёл от Маленкова, собираясь, видимо, возвратиться к себе, и тут взглянул на меня: «С этим человеком нужно обращаться бережно — его очень любили Троцкий и Бухарин…»

Я понял, что тону. Сталин уже удалялся. «Товарищ Сталин! — заторопился я ему вдогонку. — В период борьбы с троцкизмом я еще был беспартийным и ничего в политике не понимал». Сталин остановился и воззрился на меня напряжённым взглядом. Затем подошёл к Маленкову, дотронулся ребром ладони до его руки и сказал: «Поговорите с ним хорошенько; надо… спасти человека».

Сталин ушел в какую-то незаметную дверцу, и все провожали его глазами. Маленков снова обратился ко мне: «Ну, вы видите, как расценивает вас товарищ Сталин! Он считает вас совершенно недостаточно выдержанным ленинцем». — «Да, но товарищ Сталин сказал, что меня надо спасти». Эта фраза вызвала такой гомерический хохот, что теперь уже невозможно было всерьез говорить о моем «преступлении».

Возвратился домой совершенно разбитым. На Оргбюро я шёл молодым человеком, а вышел оттуда — дряхлым стариком. Боже мой! И эти люди руководят нашей культурой!»

Очевидно, на поэта поступил донос в ЦК по поводу «подозрительного» четверостишья или на какие-то предосудительные разговоры (что скорее всего). На такие письма принято было реагировать.