Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Почему-то Сельвинский решил, что его подозревали в клевете на Сталина. Неужели Маленков по глупости решил прилюдно обсуждать «уродство» вождя? Но лицо Сталина, по словам близко видевшего его А.А. Громыко, не было «изрыто» оспой; «уродом» его даже Геббельс не называл. (Когда я мальчишкой был в 1947 году под Берлином в нашей воинской части, то в чулане увидел груду фашистских газет. Мне захотелось узнать, как немцы изображали Сталина. Такая карикатура попалась: вождь в сапогах стоял на помосте, а вокруг была толпа едва ли не в лаптях. Меня удивил пристойный портрет Сталина, словно на дружеском шарже.)

Вспоминается анекдот, похожий на правду. Однажды маршал Жуков, выходя от Сталина, в сердцах произнес: «Чёрт усатый». Сидевший в приёмной Берия, зайдя в кабинет, доложил это вождю. Тот попросил вернуть Жукова и спросил:

— Товарищ Жуков, вы кого имели в виду, когда сказали «Черт усатый»?

— Гитлера! Кого же еще, товарищ Сталин?

— А вы кого имели в виду, товарищ Берия?

…Иосиф Виссарионович обладал чувством юмора. По-видимому, этого нельзя сказать о Георгии Максимилиановиче. Беда, конечно, невелика; ему же приходилось работать не массовиком-затейником.

Если Сельвинский точно пересказал встречу с ним (у поэтов нередко воображение сильнее памяти), Маленков показал себя закоренелым бюрократом. Ему следовало бы разобраться с доносчиком, усмотревшим крамолу в безобидном высказывании. А русский народ вовсе не выхаживал Сталина, как больную птицу.

Во многих случаях Маленков проявлял ум и находчивость. Или, проводя заседание, он превращался в подобие робота? Привычка действовать по определенной программе отвечает принципам партийного функционера…

Короче, личность Маленкова во многом остается для меня загадкой. В отличие от Хрущева, он имел достаточно твёрдые моральные принципы, старался избегать лицемерия и лжи, не был злобным, не страдал избытком честолюбия. Казалось бы, такой человек, став во главе государства и проведя реформы, хорошо воспринятые в народе, должен был и впредь осуществлять разумную политику на благо страны и народа.

Однако нередко не только на государственном, но и на бытовом уровне побеждают далеко не лучшие, а то и нехорошие люди. По-видимому, так проявляется несовершенство государственных систем и общественного уклада.

Хрущёва можно считать порождением партийной номенклатуры. Он как великолепный приспособленец менялся и даже как бы перерождался по мере продвижения по служебной лестнице. Не исключено, что он искренне восклицал: «Наша партия беспощадно сотрет с лица земли троцкистско-правую падаль… Это предупреждение всем врагам народа, всем тем, кто вздумает поднять руку на нашего Сталина».

Через два десятилетия он посмел поднять руку на Сталина (мёртвого). Позже признавался: «Близость к Сталину несомненно повлияла на моё быстрое продвижение вверх… Долгие годы я всей душой был предан Центральному Комитету и лично Сталину». И ещё: «Я не только ждал смерти Сталина, но и боялся этой смерти, боялся её последствий в стране… У меня ещё не было недоверия к Сталину».

Странно. Он писал вождю, жалуясь на сокращение в Москве списков репрессированных, присылаемых им с Украины. Курировал органы госбезопасности. А перестал доверять Сталину только после его смерти.

Из заявления Хрущева об ошибочности его статьи за укрупнения колхозов («Правда», март 1951), резко раскритикованной вождем:

«Дорогой товарищ Сталин! Глубоко переживая допущенную ошибку, я думаю, как лучше её исправить. Я решил просить Вас разрешить мне самому исправить эту ошибку. Я готов выступить в печати и раскритиковать свою статью… подробно разобрать её ошибочные положения. Если это будет мне разрешено, я постараюсь хорошо продумать эти вопросы и подготовить статью с критикой своих ошибок, прошу до опубликования посмотреть статью в ЦК. Прошу Вас, товарищ Сталин, помочь мне исправить допущенную мою грубую ошибку и тем самым, насколько это возможно, уменьшить ущерб, который я нанёс партии своим неправильным выступлением. Н. Хрущёв».

Испуг за карьеру, который он испытал, должен был возбуждать в нём неприязнь к «вождю и учителю», которого он непомерно восхвалял. От лести до ненависти один шаг.

В то время Хрущев пробирался к вершине руководства партии. Как писали Данилов и Пыжиков: «В результате конфигурации власти в 1951–1953 гг. начал зримо вырисовываться новый дуэт Булганина — Хрущёва, которые состояли в хороших личных отношениях ещё со времён довоенной работы в Москве (соответственно на постах председателя Моссовета и секретаря парторганизации)… Булганин становился одним из главных действующих лиц ВПК, Хрущёв же приобретал сильные позиции в аппарате Центрального Комитета».

Именно эти две могущественные структуры в советской системе власти поддержали такой дуэт в борьбе за власть. По справедливому мнению историка Н.Н. Жукова, за Хрущёвым стояла 125‐тысячная армия партийных функционеров и хорошо управляемая пропагандистская машина.

«Хрущёв… — отметил Н.Н. Жуков, — поначалу вёл себя незаметно: как один из шести секретарей ЦК партии, хотя руководивший повседневной работой партийного аппарата. Нам думается, что в те дни (март — апрель 1953‐го. — Р. Б.) он ещё страшился ответственности за трагедию, происшедшую при похоронах Сталина… Ведь именно он как председатель комиссии по организации похорон обязан был сделать всё возможное, чтобы избежать жертв чудовищной давки (вину за которую впоследствии свалил на Берию. — Р.К.).

В борьбе со своим «другом» Маленковым Хрущев прибег к испытанному методу клеветы и лжи, заручившись сначала поддержкой своих сторонников — крупных партийных деятелей. Вот выдержка из стенограммы июльского 1957 года пленума ЦК КПСС. «Хрущёв. Берия и Маленков расправились бы и с Булганиным… Сталин сказал тогда: я стар, кого сделать Председателем Совета Министров? Тогда Поскрёбышев назвал Булганина. Сталин сказал: «Да, Булганина». Об этом разговоре узнали Берия и Маленков. Вскоре после этого был посажен в тюрьму маршал Яковлев. Это был прямой подход к Булганину…

Голоса. Правильно.

Хрущёв. Кто этим делом заправлял?

Булганин. Маленков».

Несколькими годами раньше маршал артиллерии Н.Д. Яковлев, его подчиненный генерал И.И. Волкотрубенко, а также заместитель министра вооружения Мирзаханов 31 декабря 1951 года были сняты со своих постов. В феврале 1952 года их арестовали по обвинению во вредительстве. 17 апреля 1953 года Берия направил записку в Президиум ЦК КПСС, предлагая реабилитировать и освободить из-под стражи Яковлева и других проходивших по этому делу в связи с отсутствие материалов, «которые могли бы дать основание обвинить арестованных по настоящему делу во вредительстве».

Хрущёв обвинил Берию в преступлении, которого тот не совершал. Заправлял ли Маленков этим делом? Таких документов нет. Возможно, в нем был замешан сам Никита Сергеевич. Любопытная деталь. На том же пленуме Генпрокурор СССР Руденко обвинил Маленкова в поддержке Абакумова, когда тот подал на имя Сталина записку, послужившую началом «Ленинградского дела». Маленков возразил:

— Я не имел к этому отношения. Почему с моего ведома, когда Абакумов не был мне подчинен.

Кому подчинялся Абакумов по партийной линии, он не уточнил. Пожалуй, остерёгся назвать имя Хрущёва.

Десятилетиями на