Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Берию сваливали чужие грехи. Маленький «колобок» Хрущёв сумел обхитрить своих соперников. С помощью соратников и подчиненных он организовал культ своей личности, хотя в народе о нём отзывались с насмешкой или презрением. Тогда у советских людей доставало здравого смысла. Утрачен он был значительно позже.

УКРОЩЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СТИХИИ

Извращение и опошление истории начинается с исторических личностей. Достаточно обратить внимание на то, как в наше время чаще всего преподносят в СМРАП, а то и в книгах образы выдающихся людей. Выковыривают из биографий пищу для сплетен, «пикантные» эпизоды. Одних их величайших политиков и государственных деятелей, повлиявших в ХХ веке на развитие глобальной цивилизации, — Ленина и Сталина — слишком часто показывают искажённо и унизительно.

Много яда и грязи внесли в духовную атмосферу нашей страны Солженицын, Резун-Суворов, Волкогонов и многие их последователи и популяризаторы. Вошли в моду порождённые хрущевской слякотью (после маленковской оттепели) поистине безродные западники в виде патриотов России, а то и монархисты без царя в голове.

Об этом приходится говорить и в данной книге, хотя официальная пропаганда стала значительно сдержанней. Но в Интернете все ещё слышатся отголоски «перестроечной» лжи и клеветы. Сталина преподносят необразованным, злобным, коварным, обуреваемым маниями преследования и величия. Сначала при этом его противопоставляли Ленину как великому мыслителю, чистому носителю коммунистической идеи. Затем свергли, облив грязью, и этого кумира.

Подобные Солженицыну «историки» пишут о десятках миллионов жертв ленинского и столько же — сталинского террора. В.В. Кожинов тщетно пояснял: «Необходимо иметь в виду всеохватывающий и всесокрушающий «ураган» Революции, а не «агрессивную психику» Ленина или кого-либо еще».

Революционный ураган — явление объективное, мощное и страшное. Противопоставлять ему какую-то личность означает, помимо всего прочего, придавать ей нечеловеческое могущество. Таков исполненный злобы культ личности!

Правда, власть большевики взяли практически бескровно у дряблого Временного правительства демократов. Орган госбезопасности учредили по необходимости (так делают руководители любого государства); слово «чекист» пугало только врагов народа. «Красный террор» стал ответом на «белый террор».

Большевистский плакат «Смерть буржуазии и её прихвостням, да здравствует красный террор!!». 1918 г.

В жестокости против народа отличились командующий войсками Тамбовской губернии М.Н. Тухачевский, начальник его штаба и активный пропагандист его культа бывший царский офицер Н.Е. Какурин, председатель Полномочной комиссии ВЦИК В.А. Антонов-Овсеенко. В их приказе от 23 июня 1921 года говорилось:

«Опыт первого боевого участка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу… По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60—100 наиболее видных лиц в качестве заложников… жителям дается два часа на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей… Если население бандитов и оружия не указало по истечении двухчасового срока… взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и вторично предлагается выдать бандитов и оружие… В случае упорства проводятся новые расстрелы и т. д.».

По приказу Тухачевского против восставших крестьян использовали даже химическое оружие: «Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось».

Приведя эти сведения, В. Кожинов заключает: «Все трое в 1930‐х годах погибли, и их участь рассматривается как одно из проявлений варварского сталинского террора. Но согласитесь: их гибель — чем бы она ни была вызвана — меркнет перед их злодеяниями 1921 года по отношению к множеству людей».

Разве белогвардейцы воевали в белых перчатках? Об их злодеяниях писал Михаил Булгаков, бывший военврач. Михаил Пришвин, долго не признававший советскую власть, сделал в июне 1920 года запись в дневнике: «Рассказывал вернувшийся пленник белых о бесчинствах, творившихся в армии Деникина, и всех нас охватило чувство радости, что мы просидели у красных».

О том же писал беспристрастный свидетель В.И. Вернадский, проехавший по тылам деникинцев и не пожелавший эмигрировать в Англию, где ему предоставляли политическое убежище. Даже идеолог Белого движения Шульгин вынужден был признать, что если белые начинали воевать почти как ангелы, то кончили почти как дьяволы, тогда как красные — наоборот.

Сергей Кара-Мурза в книге «Советская цивилизация» написал о Ленине: «Не палач, а спаситель». И сослался на слова Сергея Есенина, отозвавшегося на смерть вождя:

Его уж нет, а те, кто вживе,

А те, кого оставил он,

Страну в бушующем разливе

Должны заковывать в бетон.

Поэт, несмотря на молодость, был несравненно мудрей Солженицына и ему подобных. Не потому, что он был более начитан. Он не утратил честь и совесть, был голосом русского народа, а не подголоском западных СМРАП. Вот и великий князь Алексей Михайлович, патриот России, вынужден был признать: «На страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи».

Остается довод: а как же расценивать расстрелы большевиками православных монахов? Чем они-то провинились? Можно ли было так насаждать воинствующий атеизм?

Однако начался конфликт большевиков с Православной церковью не по их вине. Сергей Есенин рассказал о своем разговоре с монахами в родной своей деревне:

И говорят,

Забыв о днях опасных:

«Уж как мы их…

Не в пух, а прямо в прах…

Пятнадцать штук я сам зарезал красных,

Да столько ж каждый,

Всякий наш монах».

Россия-мать!

Прости меня,

Прости!

Но эту дикость, подлую и злую,

Я на своем недлительном пути

Не приголублю

И не поцелую.

Был ли Есенин одинок в этом своём переживании? Нет. Церковь, не пожелавшая встать над схваткой противоборствующих сторон, усугубляла междоусобицу, подорвала доверие к себе русского народа. Только по этой причине развязанная позже антицерковная кампания большевиков (под руководством, напомню, Троцкого) не встретила серьезного сопротивления ни в центре, ни на местах.

В марте 1922 года была опубликована статья Владимира Ильича «О значении воинствующего материализма». В ней он полностью соглашается с Троцким, призывавшим развернуть широкую и решительную борьбу с традиционной религией.

В отличие от Маленкова, яростным и неугомонным борцом против Русской Православной Церкви был Хрущёв, любимец либеральной интеллигенции.

Правда, таким же порой выставляют Сталина. Но вот циркуляр был направлен партийным организациям 16 августа 1923 года (во время болезни Ленина и вопреки мнению Троцкого):

«ЦК предлагает всем организациям партии обратить самое серьезное внимание на ряд серьезных нарушений, допущенных некоторыми организациями в области антирелигиозной пропаганды и, вообще, в области отношений к верующим и к их культам.

Партийная программа говорит: „необходимо заботливо избегать всякого оскорбления чувства верующих, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма». Резолюция ΧΙΙ-го Партсъезда по вопросам антирелигиозной