Приключения в Империи - Ольга Корлан

Ами сделала шаг вперёд. Остановилась. Сделала ещё один.

Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле, и она просто смотрела на него, впитывая каждую чёрточку, каждый шрам, каждую морщинку, которая появилась у него за эти четыре дня, и чувствовала, как внутри неё постепенно отпускает что-то, сжатое в комок с самого его отлёта.

— Ты вернулся, — наконец выдохнула она.

— Я обещал, — ответил он.

Голос его звучал глухо, с хрипотцой, как будто он не говорил несколько дней, но в этих двух словах было всё — усталость, облегчение, благодарность за то, что она ждала.

Он шагнул к ней, сделал несколько шагов вниз по трапу и остановился, когда между ними осталось всего несколько сантиметров. Ами видела, как дрожат его руки, как он сжимает кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Она протянула свою ладонь и осторожно коснулась его пальцев.

— Ты ранен, — сказала она, чувствуя, как дрожит её собственный голос.

— Пустяки, — ответил он. — Я живой.

— Ты едва стоишь на ногах.

— Но я стою.

Он улыбнулся — слабо, одними уголками губ, но эта улыбка была настоящей, и Ами почувствовала, как тепло разливается внутри неё, пробивая холод тревоги, который держался все эти дни.

Она взяла его под руку, чувствуя, как он опирается на неё, и они вместе направились к медицинскому пункту космопорта. Ами знала — ему нужно осмотреть рану, наложить свежую повязку, дать восстановиться. Она знала — она сделает это. Она всегда заботилась о нём, и сейчас не могла позволить себе думать о чём-то другом.

*****

В медпункте было тихо.

Ами сидела на стуле напротив Эльвана, пока медики обрабатывали его плечо — старая рана, полученная на «Гнилом Ухе», открылась снова и воспалилась. Рядом лежала новая повязка, и Ами сама сняла старую, наложила свежие антисептики, перевязала рану. Она делала это быстро, умело, как учили в Академии, как делала сотни раз на практике. Но сейчас эти движения были иными — осторожными, почти нежными, словно она боялась причинить ему ещё больше боли.

Эльван молчал, пока она работала. Только иногда закрывал глаза, когда её пальцы касались воспалённой кожи. Когда повязка была готова, он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо.

— Рассказывай, — сказала Ами, убирая руки. — Что ты нашёл?

Он вздохнул. Глубоко. Медленно. Как будто собирался с силами.

— Я нашёл их флот, — начал он. — Корабли салергинов. Все, которые исчезли с радаров после засады. Они собрались в скрытом секторе, между двумя астероидными поясами, где их не может найти ни один сканер.

— Сколько их?

— Много. Десятки, может быть, сотни. Я не смог сосчитать точно, но достаточно, чтобы начать вторжение в центр Империи и парализовать его за несколько дней.

Ами почувствовала, как холодок пробегает по спине. Даже не десятки кораблей. Сотни. Это не разведка, не патруль — это армия, готовая нанести удар.

— Они что-то строят, — продолжал Эльван. — Не просто собирают корабли. Я видел с орбиты — огромные конструкции, верфи, склады. Они готовятся к войне. Открытой войне.

— Это подтверждает то, что я узнала на базе, — медленно сказала Ами. — Они не просто хотят заменить элиту клонами. Они хотят захватить Империю силой.

— И они близки к цели.

В медпункте повисла тишина. Ами смотрела на него, чувствуя, как тяжесть этой информации ложится на плечи — новая ответственность, новая угроза, от которой нельзя отвернуться.

— Я должна вернуться на Эллери, — сказала она. — Передать данные деду. Это должно быть известно. Великий Друид должен быть готов.

— Я знаю, — ответил он. — Я полечу с тобой.

Ами хотела возразить. Он ранен, его корабль повреждён, ему нужно восстановиться — и всё это она хотела сказать вслух, чтобы он понял, как важно сейчас отдохнуть, привести себя в порядок. Но Эльван, словно прочитав её мысли, перебил её:

— Не спорь. Мы справимся. Я не оставлю тебя одну.

Ами смотрела на его усталое, но решительное лицо, и понимала, что он прав. Не потому, что она не справилась бы одна. А потому что вместе они стали командой.

— Хорошо, — сказала она. — Вместе.

Он сжал её руку — едва заметно, коротко, но в этом жесте было больше, чем в любых словах.

— Мы сделаем это, — сказал он. — Мы остановим их.

— Знаю, — ответила она. — Мы не можем не сделать этого.

****

Они сидели в тишине, и напряжение, которое висело между ними с самого его отлёта, начало постепенно отпускать.

Ами смотрела на него, на его усталое лицо, на перевязанное плечо, на руки, которые лежали на коленях и уже не дрожали. Она хотела спросить о том, что он видел, что чувствовал, когда летел обратно — один, в повреждённом корабле, под обстрелом. Хотела знать, боялся ли он, думал ли о ней, как она думала о нём.

Но не спросила. Потому что они ещё успеют поговорить. Потому что он вернулся, и это было главным.

— Завтра мы улетаем, — сказала она.

— Завтра, — повторил он, и в этом слове не было сомнения.

Когда они вышли из медпункта, сады Сллодда уже купались в золотистом свете заката. Ами шла рядом с ним, чувствуя его плечо, его дыхание, его присутствие. И знала — всё будет хорошо. Потому что они вместе.

Глава 54.1

Утро на Сллодде встретило Ами тихим шёпотом ветра за окном. Она проснулась раньше обычного, чувствуя в воздухе то особое напряжение, которое всегда предшествует важным событиям. В комнате было светло — солнце только начинало подниматься, заливая сады розовым золотом, и от этого света казалось, что мир вокруг неё тоже просыпается, готовясь к чему-то новому, неизведанному, но неизбежному.

Она долго стояла у окна, глядя на цветущие деревья, на белые и розовые цветы, которые качались на ветру, и пыталась запомнить этот момент. Она не знала, вернётся ли когда-нибудь сюда, на эту планету, рядом с которой умерла и на которой воскресла, встретила принцессу Леокадию и поняла, что её жизнь — не просто череда случайностей, а путь, который ведёт её к чему-то важному. Возможно, она больше никогда не увидит эти сады и фонтаны, этот мягкий золотистый свет, который заливал всё вокруг. Но она была благодарна этому месту за то, что оно дало ей второй шанс.

Вещей было немного: несколько книг, которые Леокадия разрешила взять из библиотеки, небольшой мешочек с личными вещами, и хронос, который она теперь носила на поясе, как талисман. Чёрная матовая полусфера в жёлтом ободке