Большая игра - Питер Хопкирк

рассчитывал пройти Хейуорд, только вел в противоположном направлении. Цель этого похода, как и цель Хейуорда, состояла в изучении и нанесении на карту маршрутов возможного наступления от российской границы на юг, в Кашмир: следовало уточнить, способна ли современная армия вторгнуться этим путем в Индию.

Глава 27. «Хирург с севера»

Прокладывая путь через сугробы, в которых лошади порой увязали по брюхо, и часто останавливаясь из-за яростных буранов, подполковник Гордон с отрядом все-таки преодолел 400 миль по Памиру за три недели. В отличие от прочих сходящихся там вместе крупных горных систем — Гиндукуша, Каракорума и Тянь-Шаня, — Памир состоит из обширного плато, разделенного горами и широкими долинами. Племена, живущие в окрестных областях, называют его Бам-и-Дунья, или Крыша мира. Здесь почти нет человеческих жилищ, нет деревьев и другой растительности. Целью Гордона было заполнить как можно больше «белых пятен» на британских штабных картах этой малоизученной области, а также постараться ответить на некоторые жизненно важные стратегические вопросы. Сведения, с которыми весной 1874 года отряд возвратился домой, вызвали немалый переполох.

Если правильно выбрать время года, то Памир, оказывается, вполне проходим для современной армии, даже обремененной артиллерией. В действительности мало что препятствовало бы прорыву русских войск из новых гарнизонов у Коканда через Окс и выдвижению по горным перевалам в Дардистан и Кашмир, а оттуда — в северную Индию. Наиболее уязвимыми перевалами представлялись Барогил и Ишхаман, лежавшие приблизительно в сотне миль к северо-западу от Гилгита. Хотя они располагались почти на равном удалении от ближайших британских и российских застав, подходы к ним с севера виделись удобнее, чем с юга. Гордон считал, что, начнись между двумя державами состязание за захват перевалов, русские почти наверняка победят. Большую часть года оба перевала не вызывают затруднений. Несколько лет назад один из местных правителей, по слухам, переправил с севера свои пушки.

В отчете для руководства Гордон указывал, что через перевал Барогил и через Читрал русские способны достичь индийской границы за тринадцать дневных переходов; приблизительно столько же времени потребует путь через Ишхаман и Гилгит. Эти два перевала, по мнению британских офицеров, были гораздо уязвимее перевала Чанг-Ла, который Хейуорд и Шоу называли возможным обходным путем в Индию для русских войск, если те оккупируют Кашгар. А еще оставался громадный Каракорумский перевал, который экспедиции тоже выпало преодолевать. Гордон был уверен, что возможный захват русскими Кашгара менее опасен, чем уже состоявшаяся оккупация Коканда, пускай в случае войны первый мог служить важным центром снабжения пересекающих Памир сил вторжения или, напротив, плацдармом для нападений на их линии коммуникации. Таким образом, сохранение дружественных отношений с Якуб-беком виделось жизненно важным условием безопасности Индии.

Кроме перечисленного Гордон со спутниками сделал еще одно важное открытие. Стало понятно, что Афганистан и Кашгария не граничат между собой, что они разделены крупным горным хребтом, то есть имеется промежуток шириной в пятьдесят миль. Стоит русским это выяснить, они наверняка заявят, что хребет принадлежит Коканду (то есть России). Тем самым они, по словам сэра Дугласа Форсайта, смогут вбить «узкий клин российской территории» между восточным Афганистаном и Кашгарией и таким образом оказаться еще ближе к северной Индии. Экспедиция Гордона вдосталь наслушалась историй о российских агентах и караванах, регулярно прибывающих в Афганистан, куда британских торговцев по-прежнему не пускали. Еще удалось узнать, что убийца Хейуорда Мир-Вали при вести о приближении экспедиции пустился в бегство, опасаясь, что англичане явились за его головой.

В военном докладе Гордон настаивал на принятии немедленных мер по усилению английских позиций на южных подходах к перевалам Барогил и Ишхаман. Этого можно добиться, построив дорогу из Кашмира на север, до Ишхамана, заодно заняв высоты над Барогилом. Официально дорогу строили бы для налаживания коммерческого сообщения между Индией и отдаленным севером. «Она привлечет не только купцов из восточного Туркестана, которые ныне вынуждены с немалым трудом преодолевать Каракорум, — указывал Гордон, — но также купцов из Бадахшана, торгующих с Пешаваром через Кабул». Реальная же цель строительства заключалась в том, что дорога позволяла британцам перебросить войска на север при первом же известии о российском вторжении через Окс в направлении Барогила и Ишхамана.

Но как в столь пустынном краю, частично расположенном на высоте свыше 20 000 футов над уровнем моря, заблаговременно узнать о начавшемся вторжении? Кроме туземных торговцев или путников из Коканда, сообщающих об очевидных военных приготовлениях в тех краях, вряд ли возможно получить предупреждение, пока захватчик не приблизится вплотную. Форсайт на это предложил направить в Гилгит британского резидента. Действуя под надежным прикрытием, тот будет собирать сведения из областей, «которые в настоящее время являются для нас нераскрытой книгой». Ему в помощь можно создать сеть оплачиваемых туземных шпионов, как уже поступали там, где было слишком опасно или политически неблагоразумно рисковать жизнями европейцев. Предложение Форсайта приняли — правда, лишь после того, как углубленная разведка перевалов Барогил и Ишхаман, осуществленная одним из спутников Гордона, подтвердила первоначальные выводы и показала, что в летние месяцы там по всему маршруту для армии вторжения найдется вполне достаточно пастбищ.

Неприятные открытия подобного рода заставляли Калькутту подталкивать махараджу Кашмира, связанного с Великобританией соглашением о дружбе, к укреплению своего политического влияния на фактически ему подвластных северных территориях, включая Читрал и Ясин; тем самым он в известной мере утверждался на перевалах Барогил и Ишхаман. Если бы радже понадобилось захватить перевалы целиком, Великобритания давала понять, что готова оказать материальную поддержку. В Калькутте (и не только) находились, впрочем, и те, кто сомневался в разумности такого решения. В своих сомнениях они опирались на неподтвержденные слухи о том, что правитель Кашмира тайно принимает у себя российских агентов. При таком раскладе продвижение на север грозило обернуться приближением русских к границам Индии. Не ставя напрямую вопрос о лояльности махараджи, сэр Дуглас Форсайт предупреждал вице-короля, что Великобритания ставит под угрозу доверие тех местных государственных образований, которые считаются ее союзниками против российской экспансии. По всей Центральной Азии, писал он, только и говорят, что «могущество России возрастает и будет расти впредь, что Великобритания боится и не станет мешать или помогать тем, кто стремится избежать поглощения». В итоге некоторые правители начинают задаваться вопросом, не приспела ли пора «обратиться к тем, кого в Азии уже признали грядущей властью».

Калькутту тревожило наличие русских гарнизонов вблизи памирских перевалов, а в Санкт-Петербурге беспокоились по поводу военной и политической активности Великобритании в тех краях, которые русские ныне причисляли к собственной сфере влияния. Все начиналось достаточно невинно — с якобы самостоятельных путешественников