Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Прыгали. Заходили в пивную с «отд<ельным> номером». Масса купаются <sic!>. Все вместе. Лина была не в духе чего-то. Долго сидели на вокзале. Темно, душно, спать хочется. В городе страшенная темнота, как в трубе.

3 (воскр.)

Тяжкие облака, предвещающие грозу. Ветер. Ворвался грузин, идти сегодня к Глазунову. Стор<ицын> завтра. Расстраивал меня сплетнями. Не поспел поесть пироги. Бежал. Тащили ноты, заходили за шоколадом, в «Кахетию» за Догонадзе. Глазунов спал, его с утра разбудили процессии. Набрались грузины. Жена Глазунова мила, но дочка и Гаврилова – петая дура. Слушал, как морж, Долидзе. Тот старался, делал жесты и т. д. Догонадзе по-светски разговаривал о Дягилеве. Глазунов прошамкал, что данные есть, но учиться, учиться и т. д. Долидзе кстати рассказал анекдот Аверченко о проданном [букете] бинокле. Без меня был Корнилий. Оставили Яню ставить самовар. Приплелся Русинов. Делал тонкие намеки насчет именно 3 черв<онцев>, без которых какая-то дама очутится в безвых<одном> положении. Мы ушли. Бродили по Лиговке, Московской, Звенигор<одской> и т. д. Попали в пивную. Молнии. Скучаю о Л<ьве> Л<ьвовиче>. И вообще хмара. Эти разговоры Сторицына изводят меня.

5 <р.>

4 (понед.)

Прелестная погода, но мечтаю. Ходить бы, ходить. Забегал в контору. Смотрел галстуки и т. п. Обедали. Сторицын притащил гроши и болтал всякий вздор, расстраивая меня. Написал Ракову. Пошел далеко, далеко гулять, по набер<ежной> до Никол<аевского> моста и по Мойке домой, все мечтал. Нужно изобретать что-то.

5 р.

5 (вторн.)

Юр. поехал в Озерки. Я брился и побрел в Госиздат. После нескольких перипетий выдали. Дал мамаше, купил всяких вещей. Ждал спокойно Юр. Он приехал рано. Еще выходил. Темно и душно. Вова Покровс<кий> идет за пузырем для Ан<ны> Дм<итриевны>. Хорошо ужинали. Кое-что придумал на будущее. Говорили с Юр. о бездарности теперешних тел.

15 <р.>

6 (среда)

Думал много сделать, а ничего не вышло. Лень и апатия. Юр. трепаный целый день валяется. Отнимают у него комнату. Был Фролов, что-то ломался скучно. После чая хотел пойти погулять, но попали на скучнейшую амер<иканскую> картину. Прошелся. Тучи. Народу мало, ни к чему? Хохлов звал к Головину. Почему я не пишу хотя бы Льву Львовичу. Под вечер заходил Черномордик говорить о комнате. Юр. вернулся не рано. Еще был в кино. Как мы будем, не знаю. Бог надоумит.

7 (чтв.)

Порыв мой к деятельности ничем не кончился, да, по правде сказать, и не начинался. Написал Льву Львовичу. Выходил бриться и в «Academi'ю». Все-таки новости. Конференция собачья сорвалась1. Не знаю, радоваться ли. Конечно, да, но делу это не поможет. Был Введенский. Читал посвященную мне вещь2. Поздно О. Н. пила чай. Бессмысленно гулял, бессмысленно мечтал. Юр. дома долго нет. Дремал. Он был на «Интолеранс»3. Скучное наше житье. И тревожное, и безнадежное. Продали что-то. Днем опять смял как-то Юр. с его рассуждениями и мечтами о манифесте. Это грешно и жестоко.

8 (пятница)

Вышел раньше, чем нужно. Просто чтобы уйти из голод<ного> дома. Из лени. Погулял, мечтал. Со страхом зашел к голове еловой. Только сегодня приехал. Помолодел. Хвастался насчет успехов в Харькове. Ничего у него не спросил. Болела голова. Зашел к Кроленке. Долго сидел. Были Радлов, Миклашевский, Крыжицкий. Рассчитались. Дали мне Франса «Vie litteraire»4. Дома Юр. нашел. Пришел с О. Н. поздно. Вдруг пришли Лившицы. Дождь полил. Смотрели картинки, читали, играли. Юр. опять ушел. <нрзб> немного воспрял духом, но настоящего интереса навряд ли есть и у них. Просматривал у Кроленки «Россию»; все-таки интересно и более всего мне подходяще, но как сделаю, не знаю5. И как завтра все выйдет, не знаю тоже.

8 р.

9 (суббота)

Надежды, ни на чем не основанные. Усердно писал опасные и ненужные вещи о герметианстве для «России»6. Юр. возмущался и ругал формализм. Вышел. Летел. Но Лежнев переехал в Москву, никто его не замещает, ничего вообще не известно. Чай пил у нас Фролов. К Радловым. Солнце, тетка, сиделка, авансы. Положение здоровья плохо. Но могут оба болеть, это уж роскошь. Не знают, остановиться на Кавказе или Франции7. Жак трусит по улице. Серг<ей> Эрн<естович> тянет Эрпштейна, Козлинского, Папаригопуло, обо мне, о музыке ни ползвука. Звоню голове. Скорый и безнадежный ответ. Что делать. Введенский еще у нас. Исповедуется. Как экспериментатор8. Несколько противно. Хотел завтра везти нас к своим барышням в Сестрорецк. Вышли. Поперли к Нессону. Дома. Остатки обеда. Жена брата родила. Неудача с «Абр<аксасом>» отбила охоту. Собирается в Крым жуировать. Воспоминания 1919 года. Звезды, тепло. Что мы будем, что мы будем делать, Господи? и когда кончится это невезенье. Мудрено не впасть в мрак и отчаянье. И Левушка меня позабыл.

10 (вскр.)

Ужасная dosette<?>. С утра куда-то ходил. Забрали записочку Сторицыну. Чудная погода. Мечтаю, но легче. Кое-что прояснело. Зашел к Покровским. Корнилий уже ушел, понес радловскую мочу в лабораторию. Вовка один култыхается, по-летнему. Брился. Предложил мне. Я весь искровянился. Домой. Меньшой адреса Лежнева не сообщил. Юр. вздумал о Лившице и Мухине – мало кредиторов. Побрел к Бенедикту. Дома. Согласен поговорить с Геркеном. Читали поправки Гюго. Разверн<ул> «Плавающ<их>»9, разгов<оры> о журналах, о «России», «Современнике»10. Все-таки утешил. Брился, и Юр. брился, и чай пили. К нам пришел Митрохин и Папаригопуло. Сведения о Сомове11, за них хватаешься, чтобы не быть за бортом, не вне жизни. Иллюзия, конечно. Читаю «Une heure avec»12, пишет приказчик и сапожник, но все грандиозно и импозантно. Франц<узская> мощь. Но немного подбадривает. Как все там забыли Ан. Франса. Удивительно. Вышли гулять. Луна, заря, лодки. Зашли к Белен<сонам>. Вызвали с улицы. Фаина поднялась с греховного ложа и из темного окна объявила, что сей тип месяц как в Москве и будет не раньше двух недель. К Евреиновой – в Петергофе. Домой. Луна. Думая о звездах, всегда печален и мне жутко.

3 <р.>

11 (понед.)

Жизнь как-то возвращается. Юр. уехал. Без него, увы, безденежье etc. не так катастрофично. О мамаше я не очень думаю. Никто не спит, не саботирует. Вылез, думая к Нессону, но попал к Хохлову. Мил, идет смотреть бокал куда-то. За адрес благодарен. Прошел<ся>. Встретили Осипа Мандельштама. Будет завтра у Бенедикта. В Союз. Вышло. Напис<ал> на среду заявление. Не знаю, что выйдет. Пришел Фролов, дернул <?>, Маклецов, сбривший бороду и прифрантившийся. Говорит, что гонорар в «Красной» выписан13. Если так, то очень хорошо. Потом вышли за сладким. Был еще Бенедикт. Он устроил с Госиздатом14, звал завтра. Вышли на Финл<яндский> вокзал на тот