Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

На следующий день тридцать тысяч представителей американо-корейского сообщества Лос-Анджелеса устроили шествие. Среди них были пожилые, дети и иммигранты, которым негде было жить. На их головах были белые повязки, в которых ходила молодежь тридцатого апреля. Они стучали в корейские барабаны и скандировали: «Нет правосудия, нет мира». Плакаты пестрели призывами и лозунгами: «ПРАВОСУДИЕ ДЛЯ ВСЕХ ЛЮДЕЙ», «ЧЕРНОКОЖИЕ НАМ НЕ ВРАГИ» и «ГДЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, КОГДА МЫ В НЕМ НУЖДАЕМСЯ?». В грядущие годы некоторые из них станут бездомными, другие покончат жизнь самоубийством, часть семей распадется, многие потеряют имущество, но в тот момент они заняли четкую позицию, показав, на чьей они стороне.

Призыв пересмотреть инвестиционную политику в отношении внутренних городов звучал на улицах и в приемных госучреждений. Таким образом, в выходные правые перешли в наступление. Среди главных спикеров от республиканцев и среди медиа был распространен исполнительный меморандум Стюарта Батлера, вице-президента фонда «Наследие». Батлер похвалил Буша за то, что тот оказался «мудрым и сильным», и изложил новую повестку дебатов по поводу национального городского кризиса:

Следующим шагом Буш должен ответить на злость и безнадежность, которые создали условия для насилия. Совершая этот шаг, президент должен сперва отвергнуть лживый [sic!] тезис, утверждающий, что города Америки нуждаются в собственном «плане Маршалла». Новые огромные проекты по постройке государственного жилья, еще более щедрые социальные пособия для матерей-одиночек и еще одна армия администраторов социального обеспечения неспособны улучшить жизнь американских городов. Более того, именно эти программы, лежащие в основе старой идеи Великого общества и сегодняшней стратегии «борьбы с бедностью», являются первопричиной проблемы [37].

Батлеру вторили другие республиканцы, например пресс-секретарь Буша Марлин Фицуотер, кандидат в президенты Пэт Бьюкенен и министр жилищного строительства Джек Кемп, которые связывали беспорядки с провалом либеральной политики Великого общества – набора социальных программ, запущенных в свое время администрацией президента Линдона Б. Джонсона. Такая реакция демонстрировала окончательный отказ от прогрессивной городской программы. Когда в конгрессе начались самые важные дебаты о городской политике со времен визита президента Картера в Бронкс, в дискуссии доминировали идеи и послания фонда «Наследие».

Программы Великого общества, которые так не устраивали консерваторов, фактически уже давно были свернуты. В эпоху Рейгана – Буша федеральные траты на субсидированное жилье были урезаны на восемьдесят два процента, на профессиональное обучение и трудоустройство – на шестьдесят три процента, а на общественные работы и программы развития – на сорок процентов. Столкнувшись с серьезным сопротивлением в битве за переизбрание на президентский пост, Буш согласился подписать законопроект о чрезвычайной помощи для городов в размере одного миллиарда; чаще всего эта помощь ограничивалась выплатами при стихийных бедствиях и выделением временных рабочих мест. Мэры всей страны сошлись на том, что эта сумма не будет иметь большого значения в долгосрочной перспективе. На самом деле, перед тем как подписать закон, Буш заставил конгресс урезать финансирование на один миллиард долларов, предназначенный на социальные выплаты, а затем вернул его обратно под видом «чрезвычайной помощи». После проигранных в ноябре выборов Буш наложил вето на расход тридцати миллиардов из бюджета, одобренный обеими партиями: эти деньги должны были пойти на помощь городам. Политика отказа связала Бронкс 1977 года с Лос-Анджелесом 1992 года.

Одни называли это восстанием, другие – бунтом. Официальный термин – «гражданские беспорядки». Американцы корейского происхождения называли случившееся просто по дате начала событий: 4-2-9, Са-И-Гу[254]. Как ни назови, в эти дни хип-хоп-поколение прошло через огонь, а за ними наступили дни реакции и политики сдерживания.

(17) Мы все в одной банде

Война с молодежью и поиски единства

Итак, наша краткая тема сегодня названа словами из Конституции США: «Образовать более совершенный Союз». Так образуем более совершенный Союз.

– Священнослужитель Луис Фаррахан

В предстоящие годы мы можем столкнуться с кровавой баней подросткового насилия, настолько чудовищной, что 1990-е покажутся нам старыми добрыми временами.

– Криминолог Джеймс Алан Фокс

Вначале были вечеринки. Когда на улицах снова воцарилось спокойствие, повсюду: от Лайнвуда до Уоттса, от Южного Централа до Комптона, от Уиллоубрука до Инглвуда – зажглись праздничные огни. Враждующие подразделения банд объединили свои цвета, устроили совместное барбекю и преломили хлеб. Парки, некогда бывшие заповедными землями, теперь были открыты. Общественные пространства вновь стали общественными. Рэппер Кэм передал ту головокружительную и радостную атмосферу в своем эпохальном сингле Peace Treaty с качающим баслайном, взятым из песни Atomic Dog группы Parliament:

Я всегда буду это помнить

Ведь мои ниггеры попали в учебник истории

И теперь туман рассеялся

У человека в зеркале возникла власть

Сейчас или никогда

Больше, чем прежде

Черным людям нужно быть вместе[255]

Перемирие банд и восстание породили взрыв творческой энергии среди лос-анджелесской молодежи, утомленной войной. Такие рэперы, как диджей Куик, Compton’s Most Wanted и Above The Law, навели шороху в национальных чартах. Андеграунд обретал свои очертания в ожесточенной конкуренции фристайловых сайферов Good Life Café в Вестсайде благодаря межпоколенческой закваске из спокен-ворда, фри-джаза и хип-хопа парка «Леймерт» и свободным вечеринкам, проводимым группой Pharcyde в своей «усадьбе» в Хэнкок-парке. В Hip-Hop Shop на Мэлроуз-авеню собирались би-бои и би-герлы, чтобы оттачивать новые движения. Граффитчики вроде ХЕКСа и СЛИКа вошли в эпоху новых войн стилей, а некоторые из них становились частью силы, преобразующей уличную моду и графический дизайн. Ряд массовых журналов во главе с URB и Rap Sheet принялись описывать местную сцену и формулировать новую эстетику Западного побережья.

На улицах члены банды переключили свое внимание на то, чтобы обеспечить свое будущее и будущее своего города.

«ДАЙТЕ НАМ МОЛОТОК И ГВОЗДИ»

Казалось, все согласились с тем, что экономическое развитие является ключом к спасению Лос-Анджелеса. Второго мая мэр Брэдли назначил Питера Уберрота, ответственного за проведение Олимпиады 1984 года, руководителем частной организации Rebuild L. A.[256], созданной для привлечения инвестиций от бизнеса, правительства и социальных инвестиций. Совет директоров организации был сформирован из почти ста городских, корпоративных, голливудских и общественных деятелей, включая таких людей, как Джим Браун, Дэнни Бейквелл, Джонни Кокран, Майкл Овиц и Эдвард Джеймс Олмос.

Уберрот предполагал, что Rebuild L. A. убедит пятьсот корпораций с трех континентов инвестировать в город более миллиарда долларов [1]. Консультанты по экономическим вопросам сообщили, что для изменений во внутреннем городе необходимо привлечь шесть миллиардов долларов и создать свыше девяноста тысяч рабочих мест [2]. Однако затея с организацией обернулась полным провалом по всем параметрам. Всего через год Уберрот покинул пост руководителя, оставив дела организации в беспорядке. За следующие четыре года Rebuild L. A. удалось привлечь менее трехсот миллионов долларов. Из обещанных тридцати двух супермаркетов была построена лишь половина. В Vons Corporation пообещали выстроить два магазина, но открыли лишь один в Комптоне, остро нуждающемся в супермаркетах. К тому же его тут же продали другому владельцу. Rebuild L. A. была, по словам Майка Дэвиса, «жесточайшей из шуток» [3].

В мае 1992 года, когда было объявлено о создании Rebuild L. A., на улицах, в медиа и в высших эшелонах власти циркулировало альтернативное предложение по восстановлению Лос-Анджелеса, якобы исходившее от «Кровавых» и «Калек». Его происхождение вызывало вопросы, особенно из-за заключительных слов документа: «Выполните эти требования, и нападения на сотрудников полиции прекратятся!» Такая угроза явно не была санкционирована миротворцами и, казалось, противоречила здравому смыслу. Но детали предложения вызвали интерес и поддержку со стороны главарей многих банд.

Среди прочего план инвестиций в центральную часть города на 3,7 миллиарда долларов предусматривал строительство трех новых больниц и сорока дополнительных медицинских центров, а также создание промышленных предприятий, чтобы обеспечить жителей работой, а не выплачивать им социальное пособие. Кроме того, требовалось обеспечить районы уличным освещением и выделить 20 миллионов долларов инвестиций на бизнес-займы,