Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Так, постепенно налаживая отношения с женщиной, которая в принципе ничего мне плохого не сделала, а ещё мы готовились к поездке в Прованс.

Я видела, как тяжело это переносит муж, его напрягала любая возможная угроза его семье, но шевалье Арман был непоколебим: герцогиню необходимо везти на воды.

Когда на горизонте скрылся из виду наш остров, и на нас никто ещё не напал, не поднялся сильный штормовой ветер, и винт каравеллы, работая на жидком топливе, обещал доставить нас в пункт прибытия буквально за пять-шесть дней, герцог вроде отмер. Донна Ингрид не отходила от нашей дочери, что спокойно посапывала в коляске, которую мы установили в самой большой каюте, там же разложили кроватный манеж с низкими бортами и пришитыми арками над ним, с массой игрушек и лент. Ребёнок был занят по полной программе в любом своём состоянии. Маркиза Анна, наблюдая за всеми нашими перипетиями, иногда выходила из своего состояния лёгкой отстранённости. Она любила рассматривать Франсуазу и брать её на руки, проговаривая с особым удовольствием её имя.

Я же вспоминала прощание с Мари-Эн и Шарлем. Обнимая малыша, я шептала тогда.

— Мы обязательно увидимся, Давид. Держитесь подальше от испанцев, вы всё сильнее становитесь похожи на одного из представителей, это нации. Берегите свою матушку, я люблю вас, и большое спасибо за помощь.

А через несколько дней путешествия, подплывая к побережью Франции, мечтала о воссоединении семьи.

«— отец, Жанна, где вы»?

Организовав наше восхождение к имению д' Сов в горах буквально за полдня, муж, наконец, то, отпустив волновавшую его ситуацию, вслушивался в местный диалект:

— Не всё понимаю, о чём это они?

— Управляющий предупредил нас, что в имении кто-то проживает. Не удивляйся, он такой всегда, он ещё помнит бабушку д' Сов. Но то, что было вчера, запоминает плохо. И ещё…

Вы слышали, мой генерал, что шевалье Арман, вчера, замеряя мне давление, сказал, что при хорошем восстановлении, через два года мы можем ещё раз попробовать «сходить» за сыном.

— Нет, мадам герцогиня, мы не будем более рисковать вашей жизнью.

— А поцелуи, это же не риск. Себастьян, я соскучилась по вас и хочу сегодня вечером пригласить своего супруга в мой личный будуар. А потом хочу, чтобы эти покои стали нашими.

Надув губки и нахмурив брови, обиженная, я стояла возле мужа, который всем своим видом показывал, что не согласен со мной.

— Там просто огромные кровати. Для великанов, верно, их делали, и мне страшно ночью одной будет.

— У вас прекрасная охрана, мадам.

— А духи предков, они же летают и подглядывают за спящими своими потомками. Я должна слышать биение вашего сердца. Не личного же охранника мне звать в покои.

Себастьян, не ожидавший такого накала страстей, с закаменевшим лицом, смотря на синьора, который не отходил от его любимой, слушал супругу; по его мнению, она совершенно не понимала всей серьёзности ситуации.

Но, видя, как дрогнули её губки, и лёгкий вдох коснулся груди, как она взволнованно вытягивает прядь волос из причёски возле ушка, готов был сегодня охранять её сон, держа в своих объятиях, пока она не привыкнет к новым условиям в имении. Но только сегодня и, возможно, немного завтра.

Француженки, они так трепетны и изменчивы.

* * *

Восхождение не принесло ничего нового. Всё как всегда. Мерная поступь животных, запряжённых в тележки. Разглядывающая всё Франсуаза, которая уже не хотела только лежать, и лёгкие запахи, напоминающие, что мы приближаемся к тому месту, где будет тихо и спокойно. Потому как все волнения мы оставили в другом мире. Мне не разрешили ехать верхом. Проезжая ущелье, я тянула шею, желая быстрее запечатлеть взглядом цветущие поля.

— Пресвятая Дева Мария, — донна Ингрид восторженно смотрела вперёд.

— Они великолепны, не правда ли?

— Я никогда не забуду этот момент, ничего прекраснее не видела мадам Кристин.

— Представьте наши прогулки с малышкой по полю, усеянному цветущей лавандой: как хорошо, что вы обновили гардероб, я напишу ваш портрет с внучкой на руках, а за спиной будет прекрасный лавандовый фон. А ещё мы обязательно съездим в здешний монастырь, вы попробуете их выпечку и не захотите возвращаться на остров.

— Посмотрите, на крепостной стене открываются ворота.

— Остановитесь!

Я рассматривала всадника, что выехал из ворот к нам навстречу. Встав на ноги на дно своего незамысловатого транспортного средства, приложив руку к глазам, не отводила взор.

— Отец! Помогите мне спуститься!

Встав на землю, подхватив юбки, побежала навстречу человеку, которого каждый день вспоминала в молитвах. Ветер трепал волосы, запыхавшись, остановилась, переводя дыхание, и была подхвачена, словно ураганом:

— Девочка моя, Аими, любовь моя.

Он кружил меня, не ставя на землю. Не давая мне вдохнуть свободно.

— Поставьте, голова закружилась, мне ещё рано, так…взлетать.

— Вы болели?

— И да, и нет. — Смеялась от счастья. — Пойдёмте, я представлю вас кое-кому, — говорила, а сама словно впитывала его всеми своими фибрами. — Я говорила, что люблю вас больше жизни, отец?

— Сегодня ещё нет. Улыбаясь, отвечал мужчина.

К нам подъехал наш кортеж, Себастьян спешился и, взяв дочь на руки, подошёл к князю д' Фуркево:

— Разрешите представить вам, князь, юную герцогиню Немур, Франсуазу Катрин Аими делла Торризи.

Отец замер, постепенно осмысливая происходящее. Протянув руки к ребёнку, тихо произнёс

— Франсуаза, в честь Его Величества. Да?

Я молча кивнула в согласии. Они смотрели друг на друга, и девочка, протянув ручку, коснулась его щеки.

— Она прекрасна… — моя внучка… а где же девочки — Луиза и Анжелик?

— Мы здесь, отец.

Развернувшись на голос Анжелик, князь замер, разглядывая пятилетнюю девочку, что сидела верхом в седле вместе с княжной Анжелик.

Красавица с тёмными глазами и длиной косой, была уменьшенной копией мадам Жанны. Себастьян вёз несколько официальных предложений о возможности породниться от очень достойных семей Венеции, для князя, в отношении её светлости, княжны Луизы д' Фуркево.

— Мадонна.

Передав внучку Себастьяну, князь подошёл ближе к дочерям, сидевшим верхом.

— Луиза, это ваш отец, дорогая, познакомьтесь с ним: — князь д' Фуркево.

Мы, привыкшие уже к девочке и её поведению, внимательно смотрели на князя. Мадемуазель Луиза была очень выдержанным, и не по годам взрослым ребёнком.

— Добрый день, ваша светлость, я соскучилась по вас, — её голос звучал ровно и спокойно. Мы были с ней двумя противоположностями, за её