Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

И, несмотря на столь лестное соседство, книжный закрыт.

— Нет-нет-нет!

Моё взмыленное отражение глупо хихикает и для убедительности дёргает ручку двери ещё раз.

Табличка на стекле вздрагивает, и до меня доходит, что магазин работает «ежедневно с 8:00 до 23:00».

Тем временем в зале что-то шевелится: седой мужчина завис напротив верхней полки — на верхней ступеньке раскладной лестницы. Из заднего кармана его брюк свисает длиннющая белая тряпка, одна книга зажата промеж колен; другая — под мышкой; третья раскрыта в правой руке. Он читает, вытянув губы трубочкой, прищурившись в бледном свете уличного фонаря.

На миг старый библиофил кажется видением, миражом вроде тех, что морочат головы бедуинам, и всё же моё горло исторгает сиплое: «Э-э-э?..» напополам с кислой отрыжкой.

Я лихорадочно барабаню в холодное стекло. Мужчина смотрит по сторонам, хмурится.

Когда он наконец замечает меня, я складываю ладони в жесте мольбы.

Библиофил показывает на запястье, где смутно поблёскивают часы, и дальше распихивает книги по полкам. Закончив, он вытаскивает тряпку из заднего кармана брюк, вытирает руки и направляется ко входу.

Дверь с лязгом открывается.

— И что же тебе так хочется почитать? — с лёгким сарказмом спрашивает мужчина.

На этот раз книгу находят быстро: невесомый томик, глянцевитая обложка которого щеголяет черно-белыми фотографиями жителей СССР, ВДНХ и почему-то Фиделя Кастро. В левом нижнем углу курсивом выведено «ИНТЕРНЕТ-БЕСТСЕЛЛЕР» и «САМЫЕ НАШУМЕВШИЕ КНИГИ РУНЕТА». Алым интригует название и ФИО автора.

ЗАГАДОЧНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА УРАЛЕ

МАРИНА ДЕРГИЛЕВА

Я с хрустом открываю обложку и проглядываю содержание.

ПРЕДИСЛОВИЕ…………………………………………………………………4

КОРОЛЬ ЛИР ПО-УРАЛЬСКИ…………………………………………………8

ЛУННАЯ ДОРОГА……………………………………………………………64

МЕКСИКАНСКАЯ КУХНЯ КРИМИНАЛЬНЫХ РАЗБОРОК………………86

ПАУЧИЙ ТУПИК……………………………………………………………..117

КАК НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С НЕЗНАКОМЦАМИ……………………….141

ЦЕНА ЧУЖОЙ КРОВИ………………………………………………………177

ЧАСТИЦА ДУШИ……………………………………………………………215

ЗАМУЖЕСТВО ИЛОНЫ ЕРМОЛАЕВОЙ…………………………………256

Мой пульс учащается, ладони потеют. В носу свербит от острого запаха типографской краски. Я перечитываю содержание второй раз, ибо смысл упорно не доходит до сознания. Открываю книгу на сто семнадцатой странице и разглядываю черно-белые фотографии: незнакомая женщина; тот мужчина, похожий на Фиделя Кастро. Три ребёнка, самый старший из которых больше напоминает мою Диану, чем будущую Веронику Игоревну.

Мне не хватает воздуха.

Сон тринадцатый. Паучий тупик

«Мы все живём рядом с опасностью, как с открытой дверью, ведущей в тёмный лес. Чаще эта безмолвная, неясная угроза нас пугает, и поэтому мы вжимаем голову в плечи и крепче хватаем сумочку, перебегая тёмную улицу. Поэтому звоним близким, если они не приходят вовремя домой, поэтому держимся подальше от парка, где, как утверждает старушка-соседка, водится маньяк.

Бывает и другое: мы «заболеваем» опасностью. Прыжки с парашютом, безумные аттракционы, гонки по встречной полосе — всё, лишь бы сердце замирало в груди. Но проходит время, и сердце стареет, и мы сами черствеем и забываем о том, что опасность существует. Уходим с головой в работу, быт и не думаем, откуда придёт беда. Будет это случайная авария? Или неприятная встреча? Или грехи наших отцов затянут нас в пучину невзгод?

История семьи Сомовых (прим.: здесь и далее фамилии участников изменены из этических соображений), возможно, никогда бы не дошла до нас, если бы не пугающие события 1994 года. Кроме того, всё складывалось так, что эта трагедия должна была затеряться во времени, в ряду столь же или ещё более ужасных случаев, которые будут терзать нашу страну в беспокойные 90-е. Словно по злой иронии, даже после 94-го судьба продолжала издеваться над несчастной семьёй — очевидцы уходили в небытие, документы следствия терялись во время переездов архива и смен начальства. Поэтому при сборе материала мне приходилось в основном руководствоваться не официальными данными, а воспоминаниями немногих живых ещё родственников и соседей Сомовых, а также автобиографическими записками «На безымянной войне» старшего следователя следственного отдела ГУВД по Свердловской области в 1994–1997 гг., Шпалова Никиты Борисовича, недавно ушедшего от нас. Памяти этого незаурядного человека, с которым мне посчастливилось встретиться в конце его пути, мне бы и хотелось посвятить историю Сомовых.

Между тем в жизни этой семьи ничто не предвещало того леденящего душу финала. И Валерия Михайловна, и её супруг, Игорь Николаевич, и их дети словно воплощали образ типичных жителей ушедшей в небытие СССР.

Валерия Михайловна окончила Ревдинское среднее профтехучилище и долгое время работала в столовой Первоуральского завода трубчатых строительных конструкций, куда попала по распределению. Несмотря на сахарный диабет, в юности она увлекалась многими видами спорта: волейбол, баскетбол, лёгкая атлетика, конькобежный спорт. Валерия Михайловна была неоднократным победителем и призёром первенств областного совета ДСО «Труд», Обкома профсоюзов работников строительной промышленности.

Фото: Сомова Валерия Михайловна на первомайской демонстрации

Валерии Михайловне к началу описываемых нами событий исполнилось 37 лет. Это была опрятная, с красивой причёской женщина. Её мужу Игорю Николаевичу, бывшему судье Первоуральского городского суда, шёл 51 год. Этот некогда волевой и жёсткий человек в 1992 году перенёс инсульт и уже два года был прикован к постели.

Фото: Валерия и Игорь (предположительно, в гостях у двоюродного дяди Игоря)

В 1975 году семья получила двухкомнатную квартиру с номером 4 в доме номер 4 (я не зря обращаю внимание на цифры, так как они ещё сыграют свою роль в дальнейших происшествиях).

Фото: дом Сомовых в 1989 году. В 2006 году, по решению муниципальной администрации, здание снесли, а на его месте построили новый жилой комплекс

У пары было трое детей. По общему мнению (и эта версия проглядывает в дошедших до меня документах следствия), Сомовы до описываемых событий были образцовой семьёй.

Фото: Тамара (17), Максим (6) и Зинаида Сомовы (11)

Всё изменилось 12 июня 1994 года, когда Валерия Михайловна позвонила в районное отделение милиции, сообщив о преследовании. По словам женщины, её семью уже несколько недель осаждал некий Савицкий Анатолий Кириллович.

Валерия Михайловна, по воспоминаниям участников следствия, была в сильном возбуждении: она не пустила приехавших сотрудников милиции ни к Игорю Николаевичу, ни к детям, мотивируя это тем, что все в семье напуганы визитами Савицкого. На вопросы, применял ли Савицкий силу, Валерия Михайловна давала противоречивые ответы.

К подозреваемому был направлен наряд милиции, который обнаружил весьма угрюмого, нелюдимого и разъярённого появлением правоохранителей молодого человека. Впрочем, его можно было понять: вскоре выяснилось, что ситуация имеет как минимум ещё одну трактовку.

Тут необходимо сделать шаг назад и рассказать