Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

Фото. Савицкие Анатолий и Наталья на концерте в доме культуры п. Змеевки, 1978 г.

Наталья Савицкая (р.1959), его супруга, получила профессию театрального режиссёра, но, не имея возможности работать по специальности, пробовала себя на разных должностях, в частности, кочегара. Была арестована в начале 1985 года, а 11 марта Свердловский областной суд уже рассматривал её дело.

Председательствовал не кто иной, как Игорь Николаевич Сомов. Савицкая обвинялась по ч. 1 ст. 190 и ст. 196 УК РСФСР. По ч. 1 ст. 190 ей инкриминировались участие в издании журнала «Женщины Урала», по ст.196 (использование поддельных документов) — подделка подписи в трудовой книжке. Свидетелями выступали Крапова (она подделывала подпись в трудовой книжке Савицкой) и Маслякова — начальник Савицкой по работе, давшая ей хорошую характеристику.

Савицкая частично признала себя виновной и была приговорена судом к 4 годам лагерей общего режима, где скончалась за несколько месяцев до истечения срока.

Сейчас подобные обвинения кажутся нам чудовищными пережитками советского времени, но в то время к ним ещё относились серьёзно. Так вышло, что приговор жены оказался одновременно приговором мужа: для некогда перспективного учёного-химика неожиданно закрылись многие двери. От Савицкого отвернулись друзья, знакомые, родные. Последней каплей стала смерть Натальи.

Молодой человек долгое время боролся с утратой и пытался восстановить репутацию семьи. Начавшаяся перестройка привела к отмене несправедливой ч. 1 статьи 190, но разрушенной жизни не вернула. Получив в январе 1994 года очередную отписку от официальных инстанций, Савицкий начал искать виноватых и, видимо, использовал незаконные пути, чтобы узнать, где проживает Игорь Николаевич. Молодой человек утверждал, что не планировал никаких угроз или нападений, он лишь хотел, чтобы Игорь Николаевич признал несправедливость приговора.

Учитывая взрывной и недружелюбный характер Савицкого (эти черты позже не раз упоминались в документах и в воспоминаниях очевидцев), легко поверить в такой необдуманный поступок. Можно понять и Валерию Михайловну, которая не отнеслась с пониманием к гостю. Более того, согласно версии Савицкого, Валерия Михайловна вела себя с ним так, будто это он был осуждённым, а не его супруга.

Сотрудники милиции оказались более благосклонны к молодому человеку и ограничились настоятельной рекомендацией: оставить семью Сомовых в покое и жить дальше. Учитывая трагический исход, правоохранители ещё не раз и не два пожалеют о своей доброте.

А события последовали уже через несколько дней, когда Валерия Михайловна заявила об исчезновении Тамары. Женщина настаивала на причастности к этому Савицкого, к чему милиция отнеслась с понятным из предшествовавших событий скепсисом. Впрочем, вскоре скепсис сошёл на нет: оказалось, что соседи Савицкого видели, как несколько дней назад (именно в день исчезновения) к нему приходила девушка, по описанию очень похожая на Тамару.

Милиция потребовала от Савицкого объяснений, но обозлённый молодой человек вновь проявил себя не самым благоразумным образом, с гневом и оскорблениями встретив намёки на причастность к исчезновению Тамары. Он демонстративно отказался отвечать на вопросы, и было принято решение доставить его в отделение милиции.

Отдадим должное правоохранителям: они не стали зацикливаться на самой очевидной версии пропажи Тамары и прорабатывали другие варианты. Так, одна из её школьных подруг рассказала о заброшенном бараке, куда Тамара порой отправлялась, убегая из дома. Стало понятно, что подобное случалось не единожды. Одновременно это было первым звоночком того, что отношения между членами семьи Сомовых не так благополучны, как казалось.

Явившись в барак, указанный подругой Тамары, милиция и в самом деле обнаружила пропавшую девушку. Она страдала от переохлаждения; на теле её имелись следы ударов и ушибов, ногти были обломаны до основания. Тамара отказывалась объяснять, кто её избил, или почему она не приходила домой. Не было ясности и в том, почему девушка в разговоре с правоохранителями встала на сторону Савицкого и утверждала, что Валерия Михайловна наговаривает на него. Несмотря на явное нежелание Тамары возвращаться домой, её доставили в квартиру Сомовых. Савицкий был отпущен. Казалось, имеет место обыкновенное недоразумение.

На несколько дней всё успокоилось, но потом странные события получили продолжение. Неизвестный человек без какой-либо системы, в любое время, начал звонить Сомовым и повторять цифру 4. Валерия Михайловна сообщила об этом в милицию, в очередной раз обвинив Савицкого, но ясности это не принесло. Так, голос звонившего Валерия Михайловна описывала сначала как низкий и хриплый (что совпадало с характеристикой голоса Савицкого), затем заявила, что он звучал как баритон. Иногда человек переходил на чересчур низкие или высокие ноты, иногда шипел, иногда вовсе молчал, что пугало Валерию Михайловну куда больше.

Когда милиция отправилась к Савицкому, сотрудники обнаружили, что молодого человека нет дома. Уже несколько дней он не выходил на работу, местонахождение его оставалось непонятным.

Обстановка становилась всё более и более напряжённой. 17-го января Валерию Михайловну преследовал в подъезде человек, называя всё ту же злосчастную и пугающую цифру четыре. Женщине удалось добежать до квартиры и запереть входную дверь. Вызванный на место наряд милиции посторонних не обнаружил. Соседи тоже не видели ничего подозрительного, но Сомовы выглядели, по словам очевидцев, до смерти испуганными. Сама Валерия Михайловна не смогла толком описать мужчину (прим.: как я поняла из документов, освещение в подъезде действительно оставляло желать лучшего).

После этого у Игоря Николаевича, и без того имевшего проблемы со здоровьем, резко ухудшилось состояние. Затруднилась речь, сознание оказалось спутано. Мужчина был доставлен в местную больницу, где через два дня и скончался от повторного инсульта.

Похороны и связанные с ними хлопоты на несколько дней словно отодвинули угрозу, а в воскресенье, 22-го, в обычный выходной день, наступила развязка трагедии.

Около трёх часов ночи сестре Игоря Николаевича позвонила соседка Сомовых. Она чувствовала, что с семьёй Валерии Михайловны случилась беда, потому что в квартире «взрывались громкие хлопушки», а Валерия Михайловна и дети не отвечали на звонки в дверь. Сестра Игоря Николаевича решила проверить Сомовых (у неё были запасные ключи), и через сорок с небольшим минут поступила заявка в дежурное отделение.

«Здесь что-то страшное, — сообщила сестра Игоря Николаевича, — дверь открыта, всюду вода и кровь. Двое детей и раздетая Лера. На них уже нападали на прошлой неделе. Они в воде, и глаза у них заклеены пластырем. И у Леры тоже, она раздета».

Милиция, которая через десять минут приехала на место, обнаружила, что следов взлома замка нет. В ванной была пущена вода, которая залила большую часть комнат и прихожей. На полу родительской спальни валялась расколотая трубка от телефона, окно на балкон было разбито. Одеяло на постели смято. Другие следы борьбы отсутствовали. Постели в спальне детей были аккуратно заправлены.

В прихожей, возле