Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Но все это лишь пустословие, которым проблем не решить. Теперь же пришло время настоящих примеров, тем более что их предостаточно. Сейчас я читаю одну книгу по эстетике, поэтому поговорю именно о ней.

Даже будучи темным и диким, человечество уже знало о феномене прекрасного. Это понимание есть даже у некоторых животных. Так, например, у некоторых видов самец красивее самки. У людей же все наоборот: женщины красотой превосходят мужчин. Но что есть красота, в чем ее сущность? Философы Востока и Запада за две тысячи лет сильно разошлись в этом вопросе. Ян Синь и Гань Линь в «Принципах эстетики» писали: «В истории китайской эстетики исследования о сущности прекрасного были самобытными и сильно отличались от западных. Западная история эстетики, исследуя сущность прекрасного, напрямую связывает ее с мировоззрением; китайская же весьма неприхотлива и не так прямо и плотно связана с мировоззрением»[302]. Лично я понимаю это так: восприятие картины мира неотделимо от базовой модели мышления, а западная модель – аналитическая. Ранние западные философы понимали, что «прекрасное сложно». Но им было нелегко отделаться от старой привычки, а точнее, изменить собственную натуру, поэтому, встречаясь с прекрасным, они пытались его анализировать. Еще во времена античности каждый философ обладал своими собственными уникальными приемами для изучения прекрасного. Немного расскажу об этом, взяв за основу книгу «Принципы эстетики».

Платон придерживался собственной идеалистической эстетики, а его ученик Аристотель противился ей и полагал, что красота кроется непосредственно в самой вещи, в «в величине и порядке» ее формы. Леонардо да Винчи считал, что красота отнюдь не является воплощением божества, а существует в реальной жизни, и с ее помощью можно осознать природу вещей. Александр Готлиб Баумгартен[303] в XVIII веке предложил создать новую науку – «эстезиологию», поскольку ни одна из существующих на тот момент дисциплин не изучала чувственное восприятие. Позднее эту науку стали называть «эстетикой», и с тех пор почти каждый видный западный философ вплетал эстетические идеи в систему своего философского мышления. Иммануил Кант воздвигал свою эстетику на фундаменте идеализма раннего трансцендентализма. Он полагал, что прекрасное может быть только субъективным. Уильям Хогарт[304], исследуя красоту, писал: «Правила, которые я имею в виду, следующие: целесообразность, многообразие, единообразие, простота, сложность и величина – все они принимают участие в создании красоты»[305]. Георг Гегель в философии был объективным идеалистом и считал абсолютный дух природой всего мира, а красоту – чувственным проявлением идеи. Дени Дидро утверждал, что «красота – это связь». Он говорил: «С точки зрения философии, все, что может вызвать в нас осознание связи, является красивым». Бок унаследовал традиции английского эмпиризма и признавал объективность прекрасного, а также утверждал, что прекрасное – это свойство предмета. Н.Г. Чернышевский высказал мысль, что «прекрасное есть жизнь», ему принадлежит такие слова: «Прекрасно то существо, в котором видим мы жизнь такою, какова должна быть она по нашим понятиям, прекрасен тот предмет, который выказывает в себе жизнь или напоминает нам о жизни»[306]. Г.В. Плеханов не поддерживал эту точку зрения полностью, но говорил: «…диссертация нашего автора [Чернышевского] все-таки была в высшей степени серьезным и замечательным произведением»[307].

Выше я очень кратко рассказал о взглядах на прекрасное самых значительных, на мой взгляд, западных философов за последние две тысячи лет. Хотя, конечно, на самом деле таких высказываний гораздо больше, но я не могу представить здесь каждое из них.

Вдруг перед моим внутренним взором возник образ огромного и мощного слона, а вокруг него я увидел толпу слепцов, тянущих руки своей почитаемой философии, покалывая или поглаживая величественное животное. И вот кто-то выхватывает нож анализа, крича, что наконец-то постиг истинный облик зверя. Каждый вздымает свой флажок с написанным на нем словом «прекрасное». Так образуется новая наука – эстетика. Она не может (и, полагаю, никогда не сможет) четко объяснить характер предмета изучения, который подобен фее реки Ло, которая вышла из-под кисти Цао Цзы-цзяня[308] и «как вспугнутый лебедь парит, с летящим драконом изяществом схожа»[309], или же трем священным горам над морем, – и так же недосягаем. Форма проявления прекрасного не облегчает постижение его сущности. Что до меня, то я не философ и не ученый, но даже мне известно – вопросы прекрасного в сто раз сложнее, чем о них говорят. Человек может воспринимать красоту глазами, ушами, носом, языком и даже всем телом. К тому же в этом мире, во всей нашей необъятной вселенной так много различий – между мужчинами и женщинами, между старыми и молодыми, между разными классами, регионами, нациями, религиями, эпохами, культурными уровнями, знаниями. Разумеется, такое разнообразие не может не влиять на понимание и восприятие прекрасного. К тому же недальновидно преуменьшать и силу предрассудков. Например, в одной книге я прочел историю о правителе, у которого была одноглазая фаворитка, так вот он считал, что у всех прочих людей второй глаз – лишний. А у некоторых народов Африки понимание красоты настолько причудливо, что и вовсе способно шокировать. Эстетическое чувство постоянно меняется как в социальной группе, так и у отдельного человека. Помните, когда заговорили о том, что в моде брюки клеш, весь город оделся в них за одну ночь. А потом они так же мгновенно исчезли. Разве не сложно рассуждать о красоте и чувстве прекрасного в подобных обстоятельствах?

На Западе тоже есть умные люди, и один из таких – великий немецкий поэт Иоганн Вольфганг фон Гёте. Приведу здесь цитату из бесед с ним, записанных секретарем и другом Гёте Иоганном Эккерманом: «Право, нельзя не смеяться над эстетиками, – сказал Гёте, – которые мучительно подыскивают абстрактные слова, силясь свести в одно понятие то несказанное, что мы обозначаем словом красота»[310].

Как же замечательно сказано! Ведь и сегодня, двести лет спустя, эта фраза по-прежнему актуальна для восточных и западных стран, и в особенности – для Китая.

Теперь, пожалуй, перейдем от Запада к Китаю, но оставим основной тему анализа и продолжим говорить об эстетике, а попутно обсудим «раздвоение единого» и «совпадение двух в одном».

Итак, для начала напомню, что последние две тысячи лет в Китае также велись дискуссии вокруг загадки красоты и чувства прекрасного, но их цели были иными, нежели на Западе. Сошлюсь здесь на страницы 35–56 «Принципов эстетики», чтобы не вдаваться в излишние подробности.

Новое время открыло западной эстетике дорогу в Китай. Многие наши ученые с интересом взялись за ее изучение и всего за несколько десятилетий