Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

люди взялись за мелкие. При этом понятно, что чем ниже мы опускаемся по пищевой цепочке, тем масштабнее потенциальные последствия, ведь мы не только уничтожаем конкретных особей, но и подрываем сам фундамент, на котором выстроена пирамида океанской жизни. Чрезмерный вылов рыбы – огромная проблема, хотя многие и не принимают ее всерьез. Рыбам нет дела до государственных границ. Испытывая стресс, связанный с климатическими изменениями, они мигрируют туда, где условия обитания отвечают их потребностям. В итоге проблема все время кочует с места на место, чем с удовольствием и пользуются правительства: в случае чего всегда можно переложить ответственность на соседа.

Еще одна беда – опасные для экологии вещества, в том числе пластик. О проблеме пластмассового загрязнения океана известно с 1970-х годов, но только в последние несколько лет она попала в фокус общественного внимания. Виной всему извечная человеческая недальновидность: люди десятилетиями производят огромные объемы пластика, но почти никогда не задумываются, на какие полезные нужды можно будет пустить пластиковые отходы. Для решения проблемы необходимо в первую очередь исключить использование пластмассы в тех сферах, где это возможно. Следующий шаг – выработать стратегию для ситуаций, когда такой возможности нет. Кажется, процесс уже сдвинулся с мертвой точки: мы видим все больше популярных инициатив по отказу от полимерной упаковки и одноразового пластика и по развитию культуры утилизации[249]. Спору нет, пластмасса как материал обладает рядом привлекательных свойств, и в частности – долговечностью. Но, как и в случае с хлорфторуглеродами, сиюминутное преимущество чревато в перспективе фатальными последствиями для окружающей среды. Мы не можем точно сказать, в течение какого времени разлагаются в океане те или иные виды пластика, но знаем, что очень долго[250]. Опасность пластика даже не в том, что он плавает в водной толще в виде уродливых мусорных пятен (хотя ничего хорошего в этом нет), а в его влиянии на живые организмы. Характер влияния различен в зависимости от размера отходов[251]. Большие фрагменты зачастую образуют скопления, в которых могут запутаться или задохнуться крупные морские животные. Наибольшую угрозу в этом смысле представляют выброшенные в океан рыболовные снасти. С другой стороны, со временем под действием волн и солнечных лучей отдельные куски пластика распадаются на более мелкие частицы, и тогда – особенно если они успели обрасти водорослями – возникает риск, что зоопланктон, рыбы и морские птицы ошибочно примут их за что-то съедобное и проглотят. Кроме того, плавающие отходы могут выделять в воду токсичные вещества или накапливать токсины. Очистить океан от всего этого микропластика невозможно: вместе с ним пришлось бы «отфильтровать» и значительную долю фито- и зоопланктона, являющегося фундаментом водных экосистем. Единственный выход – перестать загрязнять океан пластмассой. Безусловно, есть небольшое число сфер (в первую очередь медицина и наука), где альтернативы этому материалу пока нет, но можно по крайней мере минимизировать его потребление и создать систему переработки всего используемого объема.

Таково непосредственное воздействие цивилизации на океанские экосистемы. Но ведь есть еще и косвенные эффекты. Если помните, Ричард Сэйбин показывал мне «летопись ушной серы» – график, отражающий изменение уровня стресса у китов за последние 150 лет. На диаграмме отчетливо видны пики и спады, соотносимые с интенсивностью китобойного промысла. А что, как вы думаете, произошло после того, как в 1970-е годы китовая охота прекратилась?[252] Логично было бы ожидать, что киты расслабятся и выработка кортизола пойдет на спад. Однако уровень стресса вновь начал расти и в 2000 году достиг максимума: столь высоких показателей не фиксировалось со времен китобойного бума. Судя по всему, главная причина такого всплеска – потепление океана, из-за чего меняется доступность и распределение пищевых ресурсов, смещаются традиционные ареалы китовых популяций и усиливается межвидовая конкуренция. Но это далеко не единственное неблагоприятное явление, усугубляющееся в последнее время. Сюда можно присовокупить техногенный подводный шум, выбросы в океан вредных веществ, развитие спортивного рыболовства, сокращение площади морских полярных льдов, рост заболеваемости животных. Все это «сублетальные факторы стресса»: киты не обязательно от них погибают, но сильно страдают. Каждая из перечисленных проблем достаточно опасна сама по себе; когда же они накладываются друг на друга, последствия могут быть необратимы. Люди, сами того не замечая, долго относились к океану как к бездонной свалке, абстрактному вакууму за пределами обитаемого мира. Вот только сами морские обитатели проигнорировать такое отношение никак не могли.

Ричард заметно оживился, когда мы стали говорить о его страсти к изучению китов: «Может, у них и нет противостоящего большого пальца, но это удивительные создания с невероятно сложным мозгом, великолепными когнитивными способностями, собственным языком… Мы с коллегами стараемся показать, как много на самом деле сходства между человеком и существом, которое живет в столь чуждой для нас среде и само кажется таким странным и непохожим на нас». Дальше речь неминуемо зашла о проблемах: «Китам известно, что океан предсказуем. Со временем они приспособились к его стабильной структуре – усвоили особенности течений, привыкли к тому, что добыча в то или иное время года скапливается в определенных районах, и так далее. А люди ломают сложившуюся картину, да так быстро, что киты не успевают адаптироваться. Мне кажется, закрывать на это глаза мы больше не имеем права». Предсказуемость и впрямь исключительно важна. Как мы видели на примере пингвинов, которые кормятся во фронтальных зонах, и тунцов, совершающих набеги на ринги с теплым ядром, животные именно потому и могут эффективно использовать свойства океанической машины, что эти свойства стабильны. Теоретически большинство из них, конечно, могло бы добывать пищу в других местах. Но для этого понадобилось бы методом проб и ошибок искать подходящую замену, то есть тратить драгоценное время и силы, а выживание в океане и без того дается нелегко. Биологическая ткань океана тесно зависит от его физической структуры, и если структура меняется, живым организмам остается одно из двух: приспособиться или умереть. Чаще всего найти альтернативу привычным вариантам не удается, и тогда вопрос выживания встает ребром.

Даже когда тот или иной вид легко перебирается на новое место жительства, всю экосистему он взять с собой не может. Недавно косяки синего тунца были обнаружены у берегов Гренландии – гораздо севернее обычных мест их откорма (очевидно, вода здесь стала заметно теплее, и добыча тоже потянулась на север). Но из прежнего населения акватории большинство осталось на своих «квартирах», и теперь сообщество пытается адаптироваться к присутствию гостей. Пока неясно, к каким перестройкам это приведет, но явно будут как победители, так и проигравшие. Изменятся пищевые цепочки. Вероятно, нарушатся одни связи между экологическими