Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Если мы перейдем от анатомии и физиологии Галена к его медицине, то и тут найдем, что он выше всех своих предшественников, потому что гениально продолжает и развивает высшую медицину, одновременно философскую и опытную, установленную Гиппократом.

Сначала он определил медицину как искусство сохранять здоровье; такое определение могло смешать ее с гигиеной. Он скоро отыскал другое, более обширное определение, в котором одновременно заключались нормальное состояние человеческого тела, его уклонения или повреждения, и помощь, которую можно подать в таком случае.

Медицина, говорит Гален, есть наука о том, что здорово, вредно и безразлично. Это второе определение, кроме того, находится в большем согласии с учением о четырех стихиях и четырех стихийных качествах. С этой доктриной самым тесным образом связывалось общее правило поддерживать части и их качества в их естественном состоянии средствами, которые находятся в соотношении с ними. Наконец, из того же учения Гален выводил еще двойное терапевтическое правило, состоящее в том, что для сохранения здоровья следует прилагать подобное к подобному, а для восстановления его противополагать противоположное противоположному. Весь галенизм, который после пятнадцативекового господства, оставил такое обширное наследство новейшей медицине, заключается в этих правилах.

Медицина Галена близка к Гиппократовой, но не сливается с нею. Гален не воспроизводит просто и в чистом виде учения коосского врача. Порой он уклоняется от начал этого великого учителя и даже оспаривает их иногда. Правда, он оспаривает также Аристотеля, который служил ему постоянно вожаком и в физиологии и в философии.

Что заключить из этих видимых противоречий, как не то, что поклонение Галена этим двум великим людям было разумное, а следственно, более серьезное, чем умов, не способных к критике. Быть может также, что при своем изучении различных систем философии и медицины Гален приобрел привычку к некоторой переменчивости мнений, которая часто выражается у него в противоречии. Он тогда сам впадал в ошибку, за которую упрекал врагов Гиппократа, обвиняя их в том, что они просто острые диалектики, споры которых часто противны простому здравому смыслу. Действительно, Гален заслуживал в известной мере то прозвание, которое дали ему римские врачи; он был немного резонер, и его необычная способность говорить и писать весьма способствовала развитию этого недостатка. Но эта переменчивость суждений или, если угодно, эти противоречия не могут изгладить истинного характера его медицины, в существе гиппократовской, не потому только, что он так называет ее, но потому, что он всей своей практикой оправдал такой ее характер.

Гален принимал четыре главные влаги, признанные Гиппократом, именно: кровь, слизь, желчь и черную желчь (меланхолию). На основании этих четырех влаг он принимал четыре рода темпераментов. Он принимал также четыре стихийные свойства. Этих данных ему было достаточно для объяснения не только природы и происхождения всех болезней, но также свойства всех естественных веществ и силы всех лекарств.

Эта система, весьма заманчивая по своей простоте, господствовала в продолжение пятнадцати веков в медицине; но теперь сторонников ее не имеется.

Гален больше всего приближался к Гиппократу в прогностике; у него, как и отца медицины, она была некоторого рода предведением. Гален хвалится, что никогда не ошибался в предсказаниях насчет перелома или исхода болезни. Он предсказывал часто против мнения других врачей кризисы, которые и происходили.

Раз речь шла о том, чтоб пустить кровь одному молодому человеку. Гален противился этому, предсказывая кровотечение носом, которое благоприятно решит болезнь, выражаясь терминами Гиппократа и согласно его идеям. Только что было предсказано кровотечение, как и обнаружилось на деле.

Выше нами рассказано посещение Галеном друга философа Главкона.

Верность Галеновой диагностики простиралась до самых таинственных нравственных болезней. Однажды он отгадал, что причиной меланхолии некоторого раба был страх, что откроется совершенное им воровство.

Гален не хочет в этом отношении отстать ни от Гиппократа, ни от Эрасистрата, две знаменитые диагностики которых мы рассказали, именно как они открыли, что два царевича были несчастливо влюблены и что в этом заключалась единственная причина их тоски. Гален рассказывает, что в бытность свою в Риме он был позван к одной знатной даме, которую считали опасно больной; причина болезни, как он открыл, заключалась в том, что матрона была без памяти влюблена в шута по имени Пилад.

История, впрочем, прибавляет, что Гален застал шута на коленях перед знатной матроной; это, конечно, значительно облегчило диагноз.

Медицина Галена вся умозаключительная. Когда ему неизвестны действительные факты, он основывает суждения на фактах гипотетических. Он постоянно рассуждает о стихиях, влагах, о сухом и влажном и т. д. Поэтому трудно отделить точные сведения, которые были у Галена насчет болезней и их лечения, от нескончаемых разглагольствований, в которых расплываются эти сведения.

Общая патология Галена есть чисто словесный набор бесконечных наблюдений, делений и подразделений болезни, рассматриваемой абстрактно; толкование о причинах и симптомах, чисто умозрительное.

«Болезни по Галену делятся, – говорит Дезеймерис в Медико-историческом словаре, – на болезни однородных частей, то есть систем: артериальной, венозной, нервной, костяной, хрящевой, связочной, перепоночной и мускульной, к которым следует прибавить и четыре влаги; на болезни частей орудийных, или органов, каковы мозг, сердце, легкие, печень и т. п. и, наконец, на болезни всего тела.

Рассматриваемые по отношению к своей природе, болезни однородных частей могут быть приведены к расстройству или гармонии четырех стихийных качеств, которыми они снабжены. Влаги погрешают своим преизбытком: это полнокровие; или недостатками в своем составе: это худосочие. Болезни органов зависят от изменений, или их формы, или их числа, или их качества и объема, или их положения. Разрыв в связи частей составляет род болезни, общей и однородным частям и частям орудийным или органам.

В частной патологии мы обратим внимание на учение о лихорадках, весьма обширно и систематически развитое Галеном. Чтобы дать понятие о том, как он их рассматривает, скажем, что он принимает три рода перемежающихся лихорадок: ежедневную, трех – и четырехдневную; он принимает их за существенно различные. Первая, по его мнению, зависит от гнилости слизи; вторая – от подобного же изменения желтой желчи, последняя – от гнилостного состояния черной желчи. Постоянные лихорадки происходят также вследствие порчи желтой желчи.

Укажем еще на два рода весьма общих болезней: на воспаления и кровотечения, насчет которых Гален сделал несколько общих замечаний, извлеченных отчасти из наблюдения, отчасти и главнейшим образом из своих систематических соображений; и скажем наконец несколько слов о совершенно специальной патологии Галена, то есть о его сведениях относительно особенных болезней каждой части тела»[159].

В сочинениях нашего ученого хирургия не оставлена без внимания, но она не