История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

Мать Толи была третьей женой Сурена Агамирова. Она была артисткой балета Большого театра, а когда арестовали и расстреляли её мужа, её многочисленные и верные друзья сделали всё, чтобы помочь ей. Её с двухлетним сыном и матерью немедленно выселили из «Дома над Смоленским гастрономом», где жила семья в небольшой квартире. Она продолжала работать в Большом театре, ей дали маленькую комнату над поликлиникой в здании Филиала Большого театра, где она с матерью и сыном прожила до 1961 года. В тот год главный балетмейстер Большого театра – Леонид Михайлович Лавровский, бывший многолетним добрым другом семьи, выхлопотал им отдельную квартиру на улице Вавилова – одной из первых новостроек вблизи Ленинского проспекта – или Калужской улицы.

В той квартире мне доводилось встречать Николая Робертовича Эрдмана, известного «италиста» Николая Борисовича Томашевского, Л.М.Лавровского, заезжал иногда к ним и М.И.Царёв со своей женой – словом в том доме собирались порой действительно выдающиеся люди искусства.

Сам Толя Агамиров был личностью совершенно незаурядной – он всегда знал обо всех новых событиях в мире театра, кино, литературы, исполнительского искусства, о музыке и музыкантах – так много интересного и никому не известного, что общение с ним всегда было полезным, приятным, совершенно по-другому отражавшим окружающий мир. Из-за болезни рук, он с начала 6о-х не смог продолжать свою профессиональную деятельность, как исполнитель (хотя и был контрабасистом в одном из первых составов Камерного оркестра Рудольфа Баршая).

На первом курсе Консерватории мой друг пережил серьёзную жизненную драму: девушка, в которую он был влюблён и с которой встречался уже несколько месяцев, оказалась любовницей его же приятеля, тоже студента Консерватории. Эта история поразила и меня – я никак не предполагал в этой мягкой и мечтательной девице, дочери известной балерины и крупного театрального деятеля, такого невероятного коварства, лживости и бессердечия. Право же, нужно было обладать незаурядным актёрским мастерством и хладнокровием, чтобы так ловко обманывать всех. Толя Агамиров мечтал на ней жениться, но, даже узнав правду, ещё некоторое время продолжал с ней встречаться. Меня поразило в этой истории отсутствие логики в поведении его возлюбленной – к чему было всё это, если она не собиралась выходить замуж ни за одного, ни за другого? В личном общении она производила исключительно скромное и симпатичное впечатление. Впоследствии мой друг был женат шесть раз, найдя действительное счастье и взаимопонимание только со своей последней женой Ольгой. Надо сказать, что этот длинный путь «проб и ошибок» никак не повлиял на оптимистический и в какой-то мере легкомысленный характер моего друга. До последних дней своей жизни он оставался таким же, каким я его знал всегда. Легкомыслие его сказывалось в первую очередь в отношении к самому себе. Впрочем, это было, кажется свойством его семьи – никто из известных мне его родственников не относился сколько-нибудь серьёзно к самому главному – своему здоровью. Толя осознал, что его жизнь заканчивается лишь за несколько дней до смерти. Он умер на 70-м году жизни, что для его состояния здоровья было пожалуй что невероятным – почти что долголетием! Его потерю мы ощущаем всегда – вот уже скоро ю лет, как он ушёл от нас, но, пожалуй, нет дня, чтобы мы его не вспоминали. Его очень не хватает всегда – всем, кто его знал; как писали Ильф и Петров – «без него не так смешно жить»!

* * *

Осенью того же 1955 года, прошла незабываемая «Неделя французского фильма». За семь дней мы познакомились с выдающимися работами лучших режиссёров, сценаристов и актёров Франции. Наверное всем, кто тогда видел эти фильмы, они запомнились навсегда. Это были: «Большие маневры» – режиссёра Ренэ Клэра (в главных ролях Жерар Филипп и Мишель Морган), «Терэза Ракэн» (по Золя) – режиссёр Марсель Карнэ, с Симоной Синьоре и Рафом Валлоне, «Красное и чёрное» (по Стендалю) режиссёра Клода Отан-Лара, в главных ролях Даниэль Дарьё и Жерар Филипп, «Плата за страх» – режиссёра Анри-Жоржа Клюзо, с Ивом Монтаном и Шарлем Ванелем, «Жюльетта» – режиссёра Марка Аллегре, с Дэни Робэн и Жаном Марэ. Практически все актёры и режиссёры были звёздами первой величины в кино и театре. Пребывание этих знаменитых актёров и режиссёров в Москве (за исключением Синьоре и Монтана) широко освещалось в газетах и журналах. Помнится, что в одной из статей, посвящённых встрече с французской делегацией советских кинематографистов и критиков в Доме кино произошёл довольно забавный эпизод: один из советских кинокритиков (кажется это был Р. Юренев) выразил удивление тем, что такой мастер, как Ренэ Клэр поставил с выдающимися актёрами Жераром Филиппом и Мишель Морган «мелкотемный» фильм «Большие маневры». Это выступление очень удивило всё французскую группу. Клэр на это замечание ответил: «А разве есть в жизни что-нибудь более важное, чем любовь?» В понимании французского режиссёра именно любовная тема его фильма и была высшей ценностью в жизни и в искусстве. Советский кинокритик не смог бы объяснить Ренэ Клэру, что коммунистические ценности в его стране совершенно иные. Больше дискуссий на эту тему не было, так как французы на каждой встрече и при каждом удобном случае выражали восторги по поводу «Броненосца Потёмкина» Эйзенштейна.

Московская публика была ещё долгое время под впечатлением той «Недели», и многие фильмы люди смотрели потом по многу раз – ничего подобного на московском экране до той поры ещё не появлялось! Действительно, каждый новый просмотр уже виденного фильма открывал всё новые тонкости игры актёров, работы режиссёров и операторов. Все фильмы шли не с субтитрами, а были дублированы, так что было легче состердоточиться на происходящем на экране. Помнится, что в «Терезе Ракэн» Симоне Синьоре удавалось поразительно передать волнение её героини в сцене первого свидания с возлюбленным в каком-то кафе: движение пальцев её рук и глаза говорили о душевной взволнованности так много – больше любых слов. Пожалуй, что таких тонкостей игры актёров кино мы ещё не видели никогда до тех дней. Вот это и было тем новым, что пришло вместе со временем первой «оттепели».

Строгий и суровый лаконизм фильма Анри-Жоржа Клюзо «Плата за страх» был сделан хотя и с позиций почти что коммунистических, однако сценарий давал возможность при экранизации обойти «агитпроповские» моменты оригинала книги Жоржа Арно и дать возможность основным двум актёрам – Иву Монтану и Шарлю Ванелю проявить весь свой актёрский талант, который сделал фильм столь реальным, что многие зрители действительно корчились от