История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

«оттепель»! Появились первые иностранные фильмы – французские и итальянские. Стали выходить переводные книги иностранных писателей. 1955 год стал для моего поколения годом «открытия Европы» и прежде всего искусства Франции. Весной 1955-го на гастроли приехал «Театр Комеди франсез».

Ещё в довольно мрачное для меня время – поздней осенью 1954 года – Сергей Владимирович Образцов выступил по московскому радио с часовой передачей, которая называлась «Певец Парижа». Образцов обладал поразительным качеством: всё, к чему бы он ни прикасался, становилось захватывающе интересным благодаря его таланту литературного импровизатора, то есть по существу, блестящего рассказчика. В этой передаче он рассказал, как поздней осенью 1953 года с группой советских артистов ехал из Лондона в Париж, пересекая на пароме Ла-Манш, вспоминая войну, имена городов Дувр и Дюнкерк («Дувр и Дюнкерк – эти слова высечены в наших сердцах военными буквами…» – говорил он).

А дальше – Париж, город несбыточной мечты советского человека. Конечно, Образцов рассказал немного о городе, ввёл в атмосферу своего повествования и начал рассказывать об эстрадном певце Иве Монтане, который был к этому времени уже международно-известным артистом эстрады и кино. Знание (по большей части – незнание) языка не имело ни малейшего значения. Образцов рассказывал о содержании каждой песни, потом шла запись самой песни. Словом, он сделал наше присутствие на концерте «зримым». Передача эта стала «темой дня» – центральной темой разговоров студентов, интеллигенции. Она записывалась и переписывалась на магнитофоны и слушалась таким образом бесконечно…

В целях идеологической «проходимости» передачи Образцов сделал свою композицию концерта, представив Монтана почти совершенным коммунистом.

А как же иначе? «Рабочий, молотобоец, человек из народа…» Впрочем, этот образ «поющего пролетария» в те годы был не далёк от истины.

Впоследствии, когда удалось получить пластинки с полной записью концерта Монтана, оказалось, что концерт был шире по тематике и совсем неидеологическим. Но это, в общем, не имело значения – все мы испытывали благодарность к С.В. Образцову за то, что он познакомил нас с искусством современной Франции, хотя бы и в рамках одного концерта одного исполнителя.

Поразило же и любителей музыки, и профессионалов необычайное мастерство Монтана – лёгкость, абсолютная законченность, отшлифованность каждой музыкальной фразы, стилистическое разнообразие репертуара, тонкость вкуса, и, как это было слышно по реакции зала, этому способствовало и актёрское мастерство. Так, благодаря Образцову, Ив Монтан вошёл в дома миллионов радиослушателей и сразу превратился, как это часто бывало в России, в личность почти легендарную. Он стал как бы символом весны – и намечавшейся только, относительной разрядки и нашим первым, за десятилетия, знакомством с современным искусством Запада.

Для меня знакомство с искусством Ива Монтана в то трудное в моей жизни время, сыграло очень большую и позитивную роль. Его песни были небольшими миниатюрами его собственного особого «театра песни», и несли в себе тонкую поэзию, бодрость и здоровый оптимизм, они рассказывали о простых человеческих чувствах и, что, несомненно – обогащали нас даже в профессиональном смысле. У него, как это ни странно звучит, было чему поучиться. Отточенность его исполнения заставляла вспоминать тончайшие детали исполнения великого скрипача Фрица Крейслера.

* * *

После приезда из Крыма я явился в Консерваторию для встречи с Цыгановым и решения дальнейших дел. Так как вторую часть моего годового академического отпуска я полностью провёл в диспансере и в Крыму, то теперь Цыганов предложил иной вариант – не идти на второй курс, хотя почти все экзамены за 1-й курс были сданы, а остаться ещё раз именно на первом курсе! Это было для меня неожиданным предложением, с которым я, впрочем, быстро согласился. Я знал, что на этот курс приходят мои старые соученики по школе, хотя и на два года моложе меня: Виктор Данченко, Володя Ашкенази, Римма Бобрицкая, Анатолий Агамиров-Сац, Фрида Полякина. Мы пришли с Цыгановым к секретарю факультета Любовь Васильевне, которая почему-то сразу сказала, что меня могут отчислить из Консерватории из-за того, что состояние моего здоровья не позволяет мне учиться. Я к этому был заранее готов и потому тут же ответил:

«Не могут, Любовь Васильевна! Никак не могут! Потому что, когда я поступал в Консерваторию, я не только прошёл медицинскую комиссию, но и представил своё воинское приписное свидетельство. А оно говорило о том, что с 16-и лет я был, что называется – «практически здоров». И вот вам справка из диспансера, которая говорит о том, что я и сегодня «практически здоров» и могу продолжать свои занятия в Консерватории. А произошло всё это со мной по прямой вине вашего физкультурного врача, жалобу на которого я буду скоро писать. Так что всё в порядке!»

Я видел, что даже Цыганов, был несколько озадачен такой моей подготовленностью к неожиданной атаке секретаря. Любовь Васильевна молча приняла мою справку и сделала вид, что очень занята. Когда мы вышли из учебной части Цыганов сказал: «Ну, ты молодец! Так чисто, прямо как шахматист, отбил все атаки! Мне даже не пришлось вмешиваться. Теперь – всё в порядке! Занимайся летом посильно, набирайся сил и – до сентября!»

Глава 4

Снова «отдых» – «Кратово». Новые горизонты после «Оттепели». 1955 год

Дачу мы сняли в том же «Отдыхе» у соседей наших прошлогодних хозяев. На этой даче мы провели потом десять летних сезонов. С этим местом связана вся моя юность и ранняя молодость. Как уже говорилось, место это было дачным кооперативом, где летом отдыхало много молодёжи моего возраста. Кто-то учился в Институте международных отношений, кто в Инязе, кто в Педагогическом, а некоторые даже в Московском Университете.

Я снова начал свои занятия на скрипке, после полного отсутствия их в течение почти шести месяцев. Недели через две-три, к моему удивлению мне почти полностью удалось восстановить свою былую форму. Это также придало мне дополнительную веру в себя и, вполне понятно, укрепило мой оптимизм. Будущее снова казалось захватывающе интересным и волнующим!

Как отличалась наша жизнь от жизни молодёжи, даже десять лет спустя! Несмотря на то, что на дачах ещё не было телевидения (было у единиц), мы несколько раз в неделю собирались на разных дачах на танцы. Это было и общением, и местом знакомств. Вся молодёжь отличалась прежде всего дружелюбием и любознательностью. Там от нескольких просвещённых девиц я узнал о начале издания журнала «Иностранная литература». Это стало огромным культурным событием!

Мы узнали, что благодаря усилиям И.Г. Эренбурга, С.В. Образцова и ряда других литераторов был создан этот литературнохудожественный журнал. Строго говоря, журнал был воссоздан, так как начал своё существование ещё