Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

Кажется странным, что на первый план выходят чисто богословские проблемы, от решения которых зависит решение важных философских вопросов бытия и сущего. Однако поскольку явленной формой философствования по-прежнему остается богословие, в этом нет ничего странного.

Вот одна из подобных проблем, к которой обращается и А.Μ. Панченко [там же, с. 168 – 171].

· Человек спасется не делами, но верою – точка зрения протестантских конфессий, которая восходит к некоторым высказываниям апостола Павла.

· Человек спасется по делам своим – точка зрения католиков, она восходит к высказываниям апостола Иакова.

· Православие разделяет позицию Иоанна: дух совмещает и веру, и дела, следовательно, человек спасется по делам своим и по вере; ведь грех человеку присущ искони, и помимо дел его, так что спасется лишь человек духовный.

Обращение к теме спасения – верою или делами – в новых условиях интеллектуальной жизни становится мерой определения не только этических категорий и не только оценкой пребывания человека в миру. Подобно тому, как Средневековье, открывшее иерархию градуальности, в качестве символического мерила всего сущего принимало Троицу, а Древняя Русь – синкретический образ Софии, так и Новое время в поисках символического мерила обратилось к апостольским книгам. Не случайно Иван Федоров начал с издания Апостола (1564). Бинарность привативного типа на символическом уровне помогала воссоздавать только что осознанные в понятии связи и отношения, с определенной маркировкой той или иной противоположности: человека спасет –

· вера, а не дела – протестантизм (лютеранство)

· дела, а не вера – католицизм с его ratio

· вера, как и дела – православие с его logos’ом.

Восточнославянское мышление еще не выходит за пределы семантического синкретизма вещи и идеи о ней – оно остается реализмом неоплатонического типа. Маркированы обе противоположности – и вера и дела, сознание не разделяет их, поскольку и идея может быть столь же материальной «вещью», как и вещь может оказаться бесплотной идеей.

Что же касается других христианских конфессий, то

· католичество по-прежнему остается в неотомистском номинализме (взгляд с точки зрения вещи: закон выше благодати), а

· протестантизм в целом явно предрасположен к умеренному номинализму, который уже предстает как концептуализм (взгляд с точки зрения идеи: благодать выше закона).

227

Переходный характер описываемого времени определяется многими изменениями в социальной, культурной и научной жизни восточных славян.

Влияние шло с различных сторон, и страстная воля протопопа Аввакума (1620 – 1682), стремившегося сохранить древлее благочестие, разрушавшееся под напором новых сил, уже ничем не могла помочь. Различные движения мысли наполняли сознание взаимно противоположными и даже конфликтующими идеями, так что наблюдателю нашего времени довольно трудно определить типичную точку зрения того периода русской истории (прекрасное изложение его особенностей см.: [Ничик 1978]). Ясно только, что перерабатывается вся культурная парадигма, и не только обслуживающая ее философская и богословская наука.

Симеон Полоцкий (1629 – 1680) – типичный представитель изнеженного и пугливого барокко – представлял себе значение слова как отраженный смысл Логоса:

«Слово Господне, которое исходит из уст Его, не возвращается к Нему пустым, не исполнив того, что Ему угодно, и не сделав того, для чего Он Его послал»

(цит. по: [Трубецкой 1906, с. 255]).

Это воспроизведение традиционно реалистического взгляда на слово, которое одновременно есть и логос символа. При этом каждое конкретное слово, по установленной с давних времен традиции, воспринимается в четырех смыслах: буквально историческом, аллегорическом, тропологическом (нравоучительном) и анагогическом (эсхатологическом, т.е. конечном).

Все такие смыслы (мы еще не говорили об этом) полностью соответствуют содержательным формам словесного знака и самого концепта.

· Прямое значение слова передает понятие, аллегорическое – образ (аллегория – иносказание),

· тропологическое – символ (греч. τροπος – способ, образ действия согласно обычаю),

· анагогическое – сам концепт, в который все предыдущие значения возвращаются «не пустыми» (греч. αναγωγη имеет значение ‘возведенный, развернутый, выведенный’, одновременно и ‘начатый’, и ‘возвращенный’).

В качестве примера можно привести почти каждое ключевое слово библейских текстов; остановимся на традиционном, использованном еще Кириллом Туровским в его «толке» о слепце и хромце: Мф. 21, 33 (правда – и это тоже характерно – Кирилл при толковании текста ориентировался на апокрифические произведения).

Рече Господь: Человѣк нѣкто домовит бѣаше, иже насади виноград, и остени его оплотом, и ископа точило, и остави вход, и створи врата, но не затвори входа. И отходя в дом свой, – Кого, рече, оставлю стража моему винограду?

Здесь символ виноград имеет не только прямое значение слова – ‘сад’, но и значения:

· аллегорическое (дом Израилев),

· тропологическое (Церковь Христианская),

· анагогическое, т.е., по общему смыслу все углубляющихся толкований, – сущностное (душа любого человека).

То же и относительно символа дом, и остальных смысловых компонентов текста.

Перебирая все подобные толкования, которые накапливались в богословской традиции, мы неизбежно придем к выводу, что вся сумма семантических сдвигов, по крайней мере, в ключевой для культуры лексике, определялась парадигмой отношений, требовавшей наличия четырех «значений» в их контекстном соответствии друг другу. Содержательные формы концепта явлены в гомилетике и риторике.

228

Феофан Прокопович (1681 – 1736), сторонник петровских реформ, – уже совершенный номиналист в средневековом смысле слова. Идеи Аристотеля в новом их облачении, с явным устремлением в сторону концептуализма, становятся опорой его философских суждений, в том числе и в отношении к слову. Подобно многим выпускникам Киево-Могилянской академии, Феофан полагал, что тело (вещь) есть диалектическое единство формы и материи. Действительность – это действие (движение), и она не имеет градаций по степеням. Действительность есть совокупность парных категорий, выражающих (словесно) противоположности. Что же касается самого «движения», эта категория определяется «количеством» и «качеством», причем качества возникают на основе формы, а количества – на основе материи [Ничик 1978].

Это утверждение вполне в духе дуалистического философствования той промежуточной эпохи, о которой идет речь. Количество, конечно же, связано с миром явлений и на уровне сознания – через слово – количественные характеристики проявляют себя в предметном значении (в денотате), а качественные связаны с миром сущностей (хотя и в помысленном, т.е. оценочном восприятии), следовательно, они проявляются в десигнате.

«Противопоставляя язык миру вещей, Прокопович понимает под ним все то, что не есть вещь (в том числе и понятие – номиналистическая точка зрения. – В.К.). Наукой о языке, именно о внутренней речи он считает логику, или диалектику (общепринятое тогда понимание диалектики. – В.К.). Ибо грамматика, в отличие от логики, изучает только внешнюю речь, а риторика, хотя и касается внутренней речи (т.е. семантики. – В.К.), заботясь об ее украшенности, разнообразии и убедительности, делает это посредством