Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Рис. 17.2. Цевка вайману (Waimanu manneringi), длина 7,8 см (Кентерберийский музей, Крайстчерч; commons.wikimedia.org)

«Неуклюжие» лапы не мешают даже небольшим птицам вроде пингвина Адели преодолевать пешком или скользя на брюхе до 100 км по снегу и льду к местам своих гнездовий (рис. 17.3). Все они прекрасно прыгают даже по крутым скалам, несмотря на «пухленькие» тельца. Помогают уцепиться за скользкий камень жировая подушка, окружающая лапу, и толстые грубые чешуи. Впрочем, у древних пингвинов — и больших, и малых — задние лапы еще не утратили некоего изящества (рис. 17.1). Держаться на них помогали широко расставленные пальцы.

Рис. 17.3. Пингвин Адели (Pygoscelis adeliae); научная станция Новолазаревская, Антарктида (П. Ю. Пархаев)

Конечно, как у всех летающих птиц (пусть то и был подводный «полет»), у пингвинов имелся трехкостный канал на стыке лопатки, вилочки и акрокоракоидного отростка. Он служил шкивом для сухожилия надкоракоидной мышцы, что облегчало усилия при махе. Однако большее сопротивление воды (среды в 850 раз более плотной и в 70 раз более вязкой, чем воздух) потребовало усиления мышцы — этого удалось достичь удлинением акрокоракоида, особенно у современных форм. (Масса надкоракоидной мышцы у пингвинов составляет 12% от веса тела, тогда как у летающих птиц — всего 4–5%.) Позднее у пингвинов вытянулся и сам коракоид, обеспечив больше места для грудных мускулов.

Костная ткань уплотнилась, утяжелив все тело, а сердцевинная полость сузилась. В дополнение к этому «доброкачественному остеосклерозу» исчезли и воздухоносные пазухи, хотя далеко не сразу. Поэтому, несмотря на солидный объем легких, птица без дополнительных усилий уходила под воду. (Ныне пингвины погружаются на глубину до полукилометра и задерживают дыхание более чем на четверть часа.) Возможно, что тогда же у пингвинов начал повышаться уровень миоглобина в мышцах. Этот белок способен связывать кислород эффективнее, чем привычный нам гемоглобин, и все, кто ныряет всерьез и надолго, — от ондатры до самых больших китов — накапливают миоглобин. (Скажем, у пингвинов его столько же, сколько у кашалотов: до 8,5 мг/мл.)

Узкий длинный клюв служил и тараном при движении сквозь водную толщу, и надежным орудием для захвата подвижной и скользкой жертвы. А расширенные остистые отростки шейных позвонков позволяли складывать укороченную шею так, что голова буквально вдвигалась в туловище. В итоге тело приобретало бо́льшую обтекаемость в море и одновременно улучшенный баланс при ходьбе по суше.

Кости и почти целые скелеты древнейших пингвинов сохранились в Новой Зеландии и на соседних островах Чатем, вероятно являвшихся центром происхождения этой успешной группы (рис. 17.4).

Рис. 17.4. Планета в эоценовую эпоху (40 млн лет): 1 — Грин-Ривер, шт. Вайоминг, США; 2 — Мессель, Германия; 3 — Паракас, Перу (C. R. Scotese, 2016)

Воды Антарктики пингвины заселили в самом конце палеоценовой — эоценовую эпоху (59–35 млн лет назад). В эти времена климатического оптимума в Северо-Американском Заполярье плодились крокодилы, а на Новосибирских островах мангры роняли в Северный, но «еще не Ледовитый» океан свои семена-поплавки. Это же время знаменуется расцветом пернатых: из отложений лагерштеттов Мессель в Германии и Грин-Ривер в штате Вайоминг (рис. 17.4), возрастом около 50 млн лет, известны остатки представителей множества современных групп, таких как птицы-мыши, турако, попугаи, фрегаты, стрижи и многие другие (рис. 17.5–17.8). Отличались от нынешних они разве что некоторыми архаичными чертами, общими для далеко разошедшихся эволюционных линий, да местом обитания — совсем не тем, что теперь. Только пингвины никогда не покидали свое любимое Южное полушарие.

Рис. 17.5. Скелет птицы-мыши селериколы (Celericolius acriala), длина черепа 2,5 см; эоценовая эпоха (52 млн лет), Грин-Ривер, шт. Вайоминг, США (Филдсовский музей естественной истории)

Рис. 17.6. Бурокрылая птица-мышь (Colius striatus), Кения (А. А. Марченко)

Рис. 17.7. Большой фрегат (Fregata minor), Остров птиц, Сейшельские острова (А. А. Марченко)

Рис. 17.8. Скелет лимнофрегата (Limnofregata azygosternon), длина черепа 25 см; эоценовая эпоха (50 млн лет), Грин-Ривер, шт. Вайоминг, США (Национальный музей естественной истории, Вашингтон)

Если самый высокий современный пингвин — императорский — вырастает примерно до 1,3 м при массе до 45 кг, то раннепалеоценовые вайману (Waimanu) и купоупоу (Kupoupou) уже достигали такого же размера. Несколько более молодые кумиману (Kumimanu) или антропорнис (Anthropornis) могли посмотреть прямо в глаза человеку среднего роста и весили раза в два больше (до 160 кг). Двухметровый палеэудипт (Palaeeudyptes) вообще глядел бы на нас сверху вниз (рис. 17.9). Страшно представить, что было бы, если бы на месте коварного пингвина из «Неправильных штанов» Ника Парка оказался такой громила — особенно в продолжении этого культового фильма, «Самой дикой мести».

Рис. 17.9. Плечевые кости пингвинов пахидипта (Pachydyptesponderosus; эоценовая эпоха; Новая Зеландия), 17,5 см длиной, и современного императорского (Национальный музей Новой Зеландии Те-Папа-Тонгарева, Веллингтон)

Все гиганты, за редчайшим исключением, «остановились» в росте на рубеже эоценовой и олигоценовой эпох (34 млн лет назад). Гигантизм помогал занырнуть поглубже на первых порах пингвиньей эволюции (это все равно что уходить на дно с грузами для дайвинга). В конце олигоценовой эпохи те же моря Новой Зеландии населяли и самые