Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

к «Конкорду» случился на рубеже юрского и мелового периодов и как раз совпал с бурной эволюцией энанциорнисов. Получается, что противоптицы не только эволюционировали сами, но и буквально вынуждали эволюционировать других. Нечто подобное случилось в эоценовую эпоху, когда — с появлением летучих мышей — ночные мотыльки вынуждены были улучшать слух, форму крыльев и сами навыки воздушных маневров.

Иные противоптицы вроде писциворэнантиорниса (Piscivorenantiornis) предпочитали рыбную диету. Рыбу они выхватывали из раннемеловых Чжэхольских озер крепким клювом и сжимали зубами, прежде чем запрокинуть голову и проглотить целиком. Непереваренные остатки отрыгивали в виде овальных комочков — пеллет. Содержимое пеллеты, набитой рыбными косточками, прежде чем упасть камнем на дно, проходило через мышечный отдел желудка, где хорошенько перемалывалось и сжималось в комок. Затем оно возвращалось в зоб и через пищевод благодаря антиперистальтическим сокращениям выходило наружу тем же путем, которым и вошло в виде рыбки. А значит, как подсказали приключения «камушка», пищеварительная система «обратных» птиц, включая желудок из двух камер (железистой и мышечной), ничем не отличалась от таковой современных пернатых. По размеру этих миниатюрных регургиталитов (7 × 22 мм) даже диаметр пилорического отверстия (выхода из желудка в кишечник) можно определить: менее 7 мм. Собственно, эта размерная характеристика и предопределяет, куда отправятся ненужные твердые отходы.

Некоторые противоптицы охотились на мелких ракообразных. Один из обитателей все того же Чжэхоля — бревироструавис (Brevirostruavis macrohyoideus) — обзавелся каким-то непомерно вытянутым подъязычным аппаратом. Эта особенность и отразилась в названии: «короткоклювая птица с большим языком». Бревироструавис вообще весь выглядел укороченным: небольшой клюв, куцый хвост и маленькое тельце, примерно как у поползня. А вот тонкие дуговидные рожки (цератобранхиали) подъязычного скелета достигали в длину 3 см — немногим меньше всего черепа (4 см). Они-то и показывали язык, точнее, определяли, на какую длину этот гибкий орган мог высунуться изо рта, чтобы схватить насекомое или слизать нектар с цветка. Подобное устройство (правда, на основе других подъязычных косточек — наджаберных, или эпибранхиалей) образовалось у современных колибри и нектарниц, которым длинный язык помогает достать глубоко запрятанный корм. При этом небольшой заостренный клювик, усаженный мелкими коническими зубами, вряд ли мог понадобиться любителю сахаристого сиропа. Скорее «противоптичка» пускала в ход длинный и наверняка липкий язык, чтобы извлекать им насекомых из потаенных трещин на дереве. В вопросах питания бревироструавис был сродни электорорнису, но каждый из них добывал сходную пищу, пуская в ход разные длинные органы.

Сами же противоптицы нередко оказывались в желудках (а их непереваренные кости и перья — в регургиталитах) динозавров — летающих и не очень. Поэтому пернатые, наверное, и предпочитали немаркую пестренькую «воробьиную» окраску, которая позволяла легче затеряться на древесном фоне.

Хотя во многом эти птицы напоминали своих главных врагов и размножаться не спешили, хранителями традиционных динозавровых ценностей они отнюдь не выступали. Так, действующий яйцевод сохранился только один — левый. Вроде бы это новшество должно было снизить яйценоскость. Однако подобная экономия сил и средств позволила увеличить размер яиц при относительно небольшом тельце «несушки» (рис. 16.10). Источником минеральных запасов служила сердцевинная ткань, заполнявшая полости не только бедренной кости и элементов голени и стопы, но и плечевой, и даже ребер и шейных позвонков. (Так это происходит только у некоторых птенцовых птиц, откладывающих яйца с очень крепкой скорлупой.) Яйцо формировалось крупненькое — до 20% от массы тела «несушки». Источником элементов для развития скелета служили фосфатные наносферы, накопленные в органических оболочках яйца. Эти же плотно упакованные частички, как и у современных птиц, защищали растущий организм от инфекций, распространенных в жарких влажных гнездовьях.

Рис. 16.10. Фрагмент скелета женской особи противоптицы авимайи (Avimaia schweitzerae) с остатками яйца в яйцеводе, длина яйца 3 см; раннемеловая эпоха (125–120 млн лет); Чжэхоль, пров. Ляонин, Китай (Институт палеонтологии позвоночных и палеоантропологии КАН, Пекин; A. M. Bailleul)

Именно благодаря скорлупе и сохранившимся под ее защитой зародышам во всех подробностях известно, как проходило раннее детство противоптиц. Так, раннемеловые энанциорнисы гобипипы (Gobipipus), на протяжении тысяч лет гнездившиеся в одном и том же районе ныне Гобийской Монголии по соседству с овирапторами, оставили после себя не только мелкие продолговатые яйца (4–5 см длиной) с тонкой, как у птиц, скорлупой, но и невылупившихся птенцов в них. Внешне яйца больше напоминали динозавровые, чем птичьи. И, подобно динозаврам, энанциорнисы просто прикапывали их в песок под наклоном, острым концом вниз.

На удивление, «противоцыплята», даже еще не проклюнувшиеся, обладали полностью сложившимися плечевым поясом и крылом, отчасти тазом и задними лапками (рис. 16.11). Окостеневали и элементы грудины, которая у этих существ закладывалась отдельными блоками — передним и задним (но не левым и правым, как у современных птиц); отдельно формировались и выросты этого сложного образования. От взрослых птенцы отличались тем, что ни пряжка, ни цевка, ни пигостиль, ни любой другой сложный костный комплекс у них еще не сформировались. Их скелетики были похожи на таковые археоптерикса или мелких динозавров.

Рис. 16.11. Фрагмент скелета крыла у зародыша противоптицы в бирмите, длина локтевой кости (слева) 2 мм, микротомограмма; позднемеловая эпоха (99 млн лет); Мьянма (Институт палеонтологии Дэсюй, Чаочжоу; Lida Xing): а — крыло в бирмите, б — микротомограмма, слева локтевая и лучевая кости, справа когтевые фаланги, в — деталь перьевого опахала

Китайский Чжэхоль, испанский Лас-Ойас и прочие меловые лагерштетты, а также ископаемые смолы Мьянмы и Канады сохранили и другие особенности птенчиков, так и не ставших взрослыми (рис. 4.1). В пасти у них торчали зубы, а на крыльях уже росли длинные перья, включая асимметричные маховые и контурные со всеми полагавшимися стержнями и бородками. Топорщилось и крылышко. Из яйца на свет появлялось очень своеобразное, можно сказать, возвышенное существо четырех-шестисантиметровой длины (если измерять без хвостового оперения) и пестренькой окраски. Немного подкачал лишь хвост, покрытый «цыплячьим» пушком вдобавок к крепким рулевым перьям. И все равно летал новорожденный лучше, чем передвигался по земле. Ученые даже придумали для такого типа развития особый термин — «супервыводковое». Лишь большие глаза на крупной голове смотрели на мир удивленным младенческим взглядом.