Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

«обратных» птиц, так же как и их «прямых» соплеменников, за десятки миллионов лет дробятся на мелкие осколки. При маленьких размерах самих костей задача разобраться, какая из этих костных песчинок от чего отвалилась, становится неразрешимой головоломкой. По счастью, в южно-бразильском штате Сан-Паулу есть лагерштетт и на этот случай. Сформировался он в позднемеловую эпоху (85–75 млн лет назад) и тоже, подобно своему содержимому, размерами не выдается: 6 м2 при мощности костеносного слоя менее 0,5 м. Зато скелетики энанциорнисов уцелели здесь в 3D-формате.

Один из них назван наваорнисом Гестии (Navaornishestiae) — в честь самой старой, но вечно юной богини Олимпа. Чем-то округлый череп наваорниса напоминал тот, что носят на плечах современные пернатые. Он был беззубый, с выступающим и витым передним полукружным каналом, с крутой лобной частью и тонким надклювьем, прочность которому придавали слитные предчелюстные кости (рис. 16.12). Многие косточки истончились почти до предела, чтобы с ним было легче отправляться в полет. К примеру, квадратноскуловая кость превратилась в шпильку (но не в стерженек, как у нынешних птиц), а скуловая — в тонкую спичку, и сами косточки еще не слились вместе. Все эти преобразования обеспечили большее пространство для глазницы (и глаза). Видеть стало лучше, видеть стало веселее.

Конечно, в деталях можно найти немало различий. Так, верхнечелюстная кость, плохо выраженная у нынешних птиц, была одним из важных элементов рыльной части. У некоторых из энанциорнисов она разрасталась в мощную опору для огромного надклювья, как у современного тукана. Нижняя челюсть, кроме зубной кости, включала еще целый набор элементов, расположенных позади нее (рис. 16.12). Однако и у современных представителей пернатого царства черепа далеко не по одному лекалу скроены (или, говоря современным языком, не по стандартной установке на 3D-принтере напечатаны). Их строение во многом зависит и от размера существа, и от его образа жизни, и особенно от способа, каким оно добывает пропитание.

Рис. 16.12. Череп и часть скелета наваорниса (Navaornis hestiae) рядом с черепом современного зуйка, длина черепа наваорниса 3 см; позднемеловая эпоха (85–75 млн лет); шт. Сан-Паулу, Бразилия (Палеонтологический музей Марилии, Бразилия; L. M. Chiappe, S. Abramowicz)

Череп наваорниса и других противоптиц принципиально отличался от черепа настоящих птиц все еще различимыми, хотя и резко сократившимися в размерах височными окнами. Кроме того, оставался он слитным, или акинетическим (от греч. α-κινητοζ — «неподвижный»). В этом отношении энанциорнисы все еще не распрощались со скелетным наследием динозавров. Нёбные, крыловидные и квадратные кости образовывали единый монолитный блок, упроченный пильчатыми швами, тогда как у большинства современных птиц (новонёбных) между элементами нёба есть подвижные сочленения и квадратная кость может смещаться. Благодаря этому передняя часть надклювья задирается, позволяя захватывать более крупную добычу, причем делать это быстрее и надежнее. Конечно, можно указать на древненёбных вроде страусов или тинаму, у которых крыловидные и нёбные кости слились в единый блок. Однако новонёбные-то, оказывается, древнее древненёбных. По крайней мере, настоящие птицы с кинетическим черепом появились не позднее 67 млн лет назад.

Куполовидная мозговая часть черепа предполагает, что и его главное содержимое — мозг — тоже имело вздутую компактную форму, как у наших пернатых современников. В любом случае мозг отвечал всем требованиям, которые можно предъявить хорошо оснащенному центру управления полетами. Действительно, бо́льшую часть мозговой полости занимал «двуполушарный» конечный отдел (теленцефалон) с отчетливой разделительной бороздой; за ним, чуть ниже, следовал почти шаровидный мозжечок. По сторонам от последнего располагались очень крупные зрительные доли, а ствол уходил почти вертикально вниз. От обонятельных луковиц совсем ничего не осталось — в этом «обратные» птицы даже превзошли обычных, так же как и в степени развития зрительных долей и полукружных каналов. Возможно, сложная конфигурация этих каналов была как-то связана с особенностями летательного скелетно-мышечного комплекса, позволяющими энанциорнисам сохранять маневренность, несмотря на некоторые инженерные недочеты. Впрочем, вероятнее связь с отсутствием особой части мозга, о которой сказано ниже.

Если заглянуть в череп одного из современников наваорниса, представляющего настоящих птиц, — зубастого ихтиорниса (Ichthyornis), причем посмотреть очень пристально, можно заметить небольшое парное вздутие на конечном мозге. Оно называется «вульст» (от нем. Wulst — «утолщение», «валик»). Очередной немецкий термин, призванный объяснить необъяснимое, здесь понадобился неспроста. Вульст появляется только у тех пернатых, у кого есть паллиум, т.е. такой передний мозг, где, как уже говорилось, нейронов благодаря их мелкому размеру и плотной упаковке на единицу объема содержится больше, чем в больших полушариях млекопитающих сходной массы. При этом у того же ихтиорниса мозг скорее напоминал крокодилий (или археоптериксовый), чем птичий: он был вытянутый и не столь объемный, как у наваорниса. Однако именно вульст решает, как связать сигналы, поступающие от органов зрения, с теми, что через стволовой мозг приходят от нервных окончаний, рассредоточенных в крыловых перепонках и чувствующих, что происходит с тем или иным пером. Далее перья поворачиваются, крыло приобретает иной профиль и птица совершает стремительный маневр.

Впрочем, ихтиорнисы сгинули вместе с энанциорнисами, а из всех пернатых созданий выжили лишь те, у кого мозг стал совершенно птичьим — округлым, с развитым широким вульстом и огромными зрительными долями. Таким органом обладал, к примеру, вегавис (Vegavis) — удивительная длинноносая и длинноногая ныряющая птица, представлявшая сразу и гусей, и уток в позднемеловом мире динозавров. Обитал вегавис в прохладной Антарктике, где теперь одиноко лежит остров Вега, всего за 3 млн лет до прилета известного космического тела…

Примечательно, что хищные динозавры в юности имели черепа и мозги, больше похожие на птичьи. С возрастом они возвращались к исходным, «крокодильим», настройкам и, выходит, глупели. Пока кто-то из них не додумался никогда не взрослеть. Так, наверное, и возникли птицы…

Энанциорнисы занимают достойное промежуточное положение между динозаврами и новыми птицами (Neornithes, от греч. νεοζ — «новый» и ορνιζ — «птица»), живущими среди нас (рис. 1.2). Даже по времени. В начале главы совсем не случайно отмечено, что они появились не позднее 135–130 млн лет назад. Ведь в верхнеюрском лагерштетте Южного Казахстана экспедицией А. Г. Шарова было найдено одно из самых древних перьев — преорнис (Praeornis sharovi, или «предптица Шарова»). И это единственное асимметричное, очень длинное перо с широким стержнем, скорее всего, обронила из хвоста птица, очень похожая