Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

не все отличались моей стойкостью. Это помогло убедиться, что я неплохо переношу плавание. Конечно, хоть я не имею ничего против кораблей, все равно ни за что бы не отправился в круиз добровольно, потому что круиз обязательно занимает время, а я ненавижу проводить время вдали от дома.

Но, когда я съехался с Джанет, море стало звать громче, потому что она его обожала. В свое время она путешествовала гораздо больше меня, в том числе в 1960-е – морем в Скандинавию, а ранее – в Европу на трамповом пароходе. Она объясняет свою любовь «наследием викингов», которым очень гордится. (Еще она считает, что сохранила неандертальские гены, потому что у нее, видите ли, неандертальский нос, но лично я больше предпочитаю теорию, что она таинственным образом произошла от ангелов.)

Из-за пристрастий Джанет я был готов выслушать тараторящего молодого человека по имени Ричард Хоугленд, когда он рассказал мне о планах организовать круиз не иначе как на «Королеве Елизавете II». Планировалось, что в декабре 1972-го корабль пройдет на юг вдоль побережья Флориды, чтобы в конце пути пассажиры увидели взлет «Аполлона-17» – последней запланированной экспедиции на Луну и единственной, которая стартует ночью. Я никогда не видел запуск и знал, что Джанет будет вне себя от счастья, когда услышит о возможности сплавать на «Королеве», поэтому согласился. (Джанет и в самом деле была счастлива.)

Как, пожалуй, обычно и бывает с планами молодых людей, чье воображение не знает пределов, реальность отличалась от фантазий. Мы отправились не на «Королеве Елизавете II», а на очень маленьком (но вполне удобном) «Стейтендаме». Энергичные пассажиры не переполняли корабль, он шел практически пустым (а значит, нас хорошо обслуживали).

С нами путешествовали немало знаменитостей. Из фантастов (не считая меня) – Роберт и Вирджиния Хайнлайны, Тед Старджон со своей нынешней женой, Фред и Кэрол Полы, Бен и Барбара Бова. Также присутствовали Норман Мейлер, Хью Даунс (он вел для нас мероприятия) и Кен Франклин (астроном из планетария Хейдена, открывший радиоизлучение Юпитера).

Ни в коем случае не стоило звать Кэтрин Энн Портер. Она не сделала ничего предосудительного во время путешествия, но ее главный хит – книга 1962 года «Корабль дураков», и сами понимаете, как нас тут же прозвали репортеры.

Позже к нам присоединились астроном Карл Саган со своей второй женой Линдой. Впервые я познакомился с Карлом в 1963‐м, когда ему исполнилось только двадцать восемь. Он обожал фантастику, и у нас началась хорошая и крепкая дружба – я даже подписал его свадебный сертификат, когда он женился на Линде. Ни к чему рассказывать о его внешности – все и так знают, как он выглядит. Он и Фред Пол устроили лучшие выступления за все путешествие.

Мы действительно увидели запуск в ночь с 6 на 7 декабря 1972 года. Это было красиво и невероятно впечатляло даже на расстоянии десяти километров в море. Мы смотрели, как «Аполлон-17» взмывает в небо, озаряя ночь медным полусветом, а через целую минуту нас настигли звуковые волны – и мир содрогнулся.

Одно это уже стоило поездки, даже если бы мы не наслаждались в течение всего пути, а мы наслаждались.

В следующем году представилась возможность для еще более любопытного круиза. Его организовали Фил и Марси Сиглеры; Фил был невероятно замкнут и обычно говорил, вперив взгляд в пол, а Марси – невероятно динамичной и не сводила своих больших и красивых темных глаза с собеседника. Они планировали круиз на австралийском лайнере «Канберра» до берегов Западной Африки, чтобы 30 июня 1973 года наблюдать полное солнечное затмение. Вспомнив, как нам с Джанет понравилось на «Стейтендаме», я согласился на месте, хоть и обязался при этом провести четыре лекции по астрономии, причем каждую пришлось бы провести дважды, если бы корабль заполнили целиком.

Отбытие назначили на 22 июня, но за пять дней до этого у Джанет и случилось субарахноидальное кровоизлияние. Что мне оставалось? Я отлично знал, что из-за предстоящих выступлений считался звездой круиза, и все же мне пришлось отказаться. Это был ужасный удар для Сиглеров, и они умоляли меня передумать, но в тех обстоятельствах я не мог поступить иначе.

Однако их изменила сама Джанет. Кровоизлияние временно стерло практически весь ее разум, но осталось достаточно, чтобы она снова и снова стонала: «Я все испортила, я испортила круиз».

– Тебе придется поехать, Айзек, – сказал Пол Эссерман.

– Я не могу оставить ее в больнице, – ответил я.

– Почему нет? Операции не будет. Надо просто ждать, когда она восстановится, но я не даю на это никаких гарантий, если она все время будет страдать из-за круиза. Ты обязан поехать, а я обязан ей втолковать, что ты поехал.

И вот, погрузившись в такие пучины несчастья и чувства еврейской вины, что затопили бы все войско фараона, я позвонил Сиглерам и, к их безграничной радости, сообщил о готовности поехать. Но я попросил дать гарантии, что каждый день смогу звонить в больницу с борта.

Так я и делал – каждый день поднимался в маленькую рубку и ждал своей очереди. Потом подсчитал, что за шестнадцать дней круиза провел в той каморке двенадцать часов. Я разговаривал с Джанет каждый день, кроме одного, и она меня убеждала, что ей все лучше и что она рада моему участию в круизе. В единственный день, когда я не звонил ей, я связался с Полом Эссерманом, чтобы убедиться, что она меня не обманывает. В конце концов я увидел затмение и очень этому рад, потому что больше никогда в жизни не видел полное солнечное затмение, но хотелось мне только одного – вернуться к Джанет (которая, кстати, пропустив круиз, не видела затмение до сих пор.)

Чтобы убить время на борту и заглушить уныние, я стал «таммлером». Это слово на идише означает «тот, кто шумит». Таммлеры работают на еврейских летних курортах, их работа – травить анекдоты, устраивать развлечения и игры, флиртовать с пожилыми и не самыми красивыми дамами и в целом создавать иллюзию, что «в старом городе сегодня жарко»[92].

Я стал таммлером для двух тысяч человек на борту и вдобавок к своим восьми лекциями травил байки, распевал песни, целовал женщин, участвовал в представлении от экипажа и вообще шумел за пятидесятерых. Это был полный успех. Еще многие годы знакомые с «Канберры» рассказывали, как чудесно провели там время.

Тут вспоминается одна моя любимая история, которую я почему-то не включил в «Кладовую юмора». Анекдот следующий:

В начале двадцатого века один господин, проезжая через Вену,