Сердце Молнии - Йона

Оин кивнул, не глядя: глаза обманчиво слипались. Он знал, что не уснёт. В голове не было тишины. Сам он будто весь состоял из пыли. Чувства неразборчивым комом лежали где-то внутри, как опавшая листва. На мгновение захотелось, чтобы Рэйна никогда не появлялась в его жизни. Но он сразу возненавидел себя за эту трусливую мысль…

— Разве так можно?

Восклицание Дэйзи вонзилось в голову, как внезапная стрела.

Оин с трудом разлепил глаза и увидел, как она в форме миродела приближается к нему, пересекая ковёр.

— Говорю, разве можно так спать?

Он не помнил, как отключился. Шея страшно затекла от подлокотника. Голова налилась колкой тяжестью, пока Оин пытался сообразить, где находится и почему не на работе. Вроде как господин Морталум сам отправил его домой за ненадобностью, раз по какой-то причине, в это утро никто не спешил умирать, перебрав с магией. Архивы и вовсе закрылись на все фестивальные дни.

— Я на вызов, — сообщила Дэйзи. — Не мог бы ты…

Она умолкла, зацепившись взглядом за синяки под глазами на его лице, и выставила вперёд руки, сложив пальцы треугольником, чтобы глянуть сквозь них, как в прицел.

— Что ты делаешь? — пробормотал Оин, наблюдая, как перед его носом в воздухе распускается мудрёная печать.

Дэйзи промолчала, следя за тем, какие моры печати слабо вспыхивают.

— Сколько ты уже не спишь? — строго спросила она и опустила руки.

— Не припомню.

— Примерно.

Оин с усилием потёр переносицу.

— Дня четыре.

— Почему?

Он развёл рукой, ища убедительную причину. В этот момент в комнату ворвались близнецы, толкаясь и шипя, как два рассвирепевших лисёнка. Никас выхватил у Айрис деревянную фигурку — сестра тут же вцепилась в него. И они с грохотом налетели на стол.

— Отдай!

— Сам отдай!

Рут пронеслась следом, пытаясь разнять, но тут Никас задел её локтем, и свара разгорелась ещё громче.

— Вот поэтому, — заключил Оин, отвечая на вопрос Дэйзи. — Как предлагаешь мне выспаться, когда все только и делают, что снуют туда-сюда мимо моего дивана? — он вдруг понял, что звучит раздражённо, и махнул рукой, отгоняя собственные слова. — Неважно. Иди, куда собиралась. Я присмотрю за малявками.

— А толку от такой няньки? Вставай и вали спать в мою комнату, — Дэйзи помахала руками, гоня его с дивана. — Вставай, вставай. Там тебя никто не побеспокоит.

Вытолкав Оина в холл к лестнице, она позвала Сивера. Тот явился сверху вместе с Риксой — оба румяные, как с мороза.

— Вы двое… — Дэйзи запнулась на полуслове, окинула их подозрительным взглядом. — Ладно, с вами разберусь позже. А пока на вас малышня.

Рикса цокнула языком, но воздержалась от возражений, когда Дэйзи всучила ей несколько лури.

— Это за помощь. Потратьте потом на фестиваль. А ты, — она повернулась к Оину, пихнула ему в руку свой вестник, — держи связь со мной через Эйдена.

— Опять свидание?

— Какое там. Сплошные вызовы, — Дэйзи поправила наручи и принялась подтягивать ремни кушака. — С разломами после Двулуния совсем беда. Из Ардагара тоже сообщают о нашествии. Так что Эйден вызвался со мной на смену. В общем, ты отдыхай. Если придут координаты новых брешей, передай их Рэйне. Она меня просила.

Дэйзи направилась к выходу, бросив напоследок:

— Скажи ей, что выше класса гуртогов я брать запрещаю. Понял?

Оин кивнул, когда за ней уже захлопнулась дверь, и задержался на месте, тупо глядя на вестник в руке. Как он упустил, что мир за стенами дал новые трещины? Обычно в такие дни работы прибавлялось, а его отпустили за неимением свежих покойников. Или он настолько выпал из действительности, что даже господин Морталумне стал держать его под рукой?

Из игровой послышались визги лисят. Следом — строгие голоса старшей ребятни. Оин потёр глаза и зашагал по лестнице на третий этаж. Стоило хорошенько выспаться, раз ему предоставился шанс.

Главная улица Пеоны утопала в толпах и цветочных гирляндах. Острые солнечные лучи слепили, отражаясь от витрин. Даже тени казались зыбкими и прятались под навесами. Несмотря на жару, город кипел: накануне Дня Второго Цветения сюда стекался люд из всех провинций.

Игнеевый багрянник стоял в полном цвету, притягивая приезжих. Торговцы пользовались моментом и нанимали мальчишек-разносчиков, чтобы те сновали по улицам, зазывая покупателей. Особо скупые цепляли брошюры на уличных кошек, но те тут же лениво отползали в тень под лавки и телеги, не принося пользы.

Рэйна уже не смотрела на выступления ряженых танцоров. Она вынудила Агнесс отступить с залитой солнцем площади в тень деревьев, где пыталась напиться из скудной струйки питьевого фонтанчика. Утолив жажду, она отвела от груди липшую к телу тунику, настороженно прислушиваясь к себе, выискивая признаки угасания шиёсо. Но чувствовала только жару. Воздух сушил лёгкие, будто вырвался из гигантской печи.

Скучая по горной прохладе, она всё же пыталась прожить этот день сполна. Тем более что Агнесс была настроена приободрить её. Однако у Рэйны не получалось проникнуться её настроем и витающим в воздухе весельем.

На прошлой неделе все в доме выдохнули, когда господин Дэшер вернулся из северной провинции после того, как успел затеряться там без связи. Но вернулся он почти ни с чем: с обрывочными сведениями от сомнительных людей, торгующих слухами на чёрном рынке, о том, как бесследно исчезают редкие вещи. Ничего, за что можно было бы ухватиться. И потому Рэйна больше не ждала, что поиски артефакта могут к чему-то привести. И решила просто прожить последние дни свободы.

Агнесс снова затащила её в толпу. Они нырнули в смех прохожих и шелест разноцветных лент нарядов, в вихрь лепестков багрянника, сыпавшихся с деревьев лиловым дождём. От этой красоты защипало глаза. Рэйна быстро вытерла их рукавом, чтобы Несс не заметила.

На пересечении улиц они свернули с главной дороги в тесный переулок, увешанный вывесками. Здесь шум стал резче. Торговцы перекрикивали друг друга, между ними протискивались скрипучие телеги с фруктами, тканями и хлебом, а сладкий аромат цветения пробивался сквозь плотный, разгорячённый воздух и оседал на языке липкой горечью.

Рэйна посторонилась, пропуская группу развесёлых девиц в традиционных светлых туниках и накидках с широкими рукавами. Одна из них, смеясь, попыталась накинуть ей на голову венок. Но Рэйна в ужасе отшатнулась, и венок упал прямо к её ногам. Девушка смутилась, пробормотала извинения, и скрылась в толпе.

— Ты чего как дикая? — Агнесс изумлённо поглядела на неё, затем на венок.

— Не трогай! В нём белый пу́танник.

— Но ведь так и должно быть. Его вплетают, чтобы спутаться со своей судьбой. Найти суженного.

— В моих краях такие венки используют иначе, — сказала Рэйна,