Корабль из Цуваммы. Неизвестные стихотворения и поэмы. 1920-1924 - Василий Васильевич Каменский

“Tavole paralibere” Маринетти и железобетонные поэмы Каменского // Язык как творчество. М.: ИРЯ РАН, 1996. С. 162). Автор воспроизводит обрывки турец. речи, воплощающие симультанный импрессионистический образ города. Похожий приём применяется и в «Вавилоне фонетики». Разобраться в языковой игре «Константинополя» довольно трудно, дешифровать его впервые решился А. Шемшурин, автор статьи о «поэме» в сб. «Стрелец» (1915).

Мы – 2-я Америка (ед. хр. 4, л. 6).

Название перекликается с упоминаниями Америки в других произведениях Каменского. В его лекции «Счастье и смысл жизни. Творческие радости. (Вот как надо жить в…)» Америка предстаёт чудесным местом, далёкой мечтой: «Куда. Зачем. М<ожет> б<ыть,> за смыслом жизни, за той Америкой, которая всегда впереди и вся полна надежд изумрудно-утренних» (РГАЛИ, ф. 1497, оп. 1, ед. хр. 153, л. 4). Здесь этот условный образ обретает более реальные очертания, автор проводит параллель с советским государством – столь же, по его представлениям, передовым и современным. Каменский мечтал побывать в Америке, «поглазеть, посмекать, в чём там дело американское и почему у нас меньше долларов». Например, в письме к Н. Евреинову от 6 октября 1925 г. поэт признавался: «Глядя на лето, не рискнул дёрнуть в Америку (через Японию), а отложил эту роскошь до зимы. Теперь же нет пока денег, едри их мать, и я живу надеждами, как юноша во цвете лет. Ехать в Нью-Йорк отчаянно хочется! Давай поедем вместе? Я приеду в Париж к тебе к условленному сроку. Вот было бы славно-знаменито. Обсуди, обдумай это всерьёз и сейчас же напиши. Ладно?» (см.: Каменский В.В. «Мне пора быть с вами в Нью-Йорке…». Письма к Николаю Евреинову // Звезда. 1999. № 7). Замысел так и не удалось осуществить, несмотря на желание Каменского встретиться в Нью-Йорке с Евреиновым и Д. Бурлюком.

Любовь, / Искусство, / Быт наций, / Дурман религий, / Власть капитала, / Семья – / Всё это миновало… – ср. с текстом «Поэмы революции духа» (1918): «Я горю неизбывным пожаром / Мирового строительства, / Во славу престольности – / Пора владеть Земным шаром / Революционного правительства / Единой раздольности».

Собираясь в даль (ед. хр. 4, л. 7—10).

Каменский, побывавший в Турции и Персии, возвращается к ориентальным мотивам в лирике, и особенно в имитации восточной лексики. См. стихотворения 1916—1918 гг. «Персия», «Плен изумрудный», «Персидская», «Перс с коврами», «Я – в Индии», а также поэму «Сердце народное – Стенька Разин» (1918).

Так собираясь в даль / Кудатотамии.... — образ нездешней экзотической Кудатотамии довольно часто появляется в произведениях Каменского. Так, среди выдуманных идиллических стран встречаются Грустиния («Над Грустинией», 1918), Океания и Апельсиния («Морская», 1916), Дальния и Пальмия («Вино», 1916), Гдетота-мия, Незнамия и Нетамия («Один+Ночую», 1916), «страна солн-цетканных поэтов» Цувамма из одноимённой поэмы.

Предчувствуемого лоно… – ср. с отрывком из поэмы «Цувамма»: «Цувамма. Цувамма. Созвездий флотилия. / Это в тебе нашла вихри мерцаний, / Цувамма любимая – полярная лилия, / Лоно величественных созерцаний».

сипаи… – солдаты наёмного войска в Индии, рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами из местного населения.

Рама-Шираки… — вероятно, имеется в виду Уильям Уокер Аткинсон (1862—1932), амер. адвокат, издатель, писатель, переводчик и оккультист, известный под псевд. Терон Дюмонт, Йог Рамачарака и другими.

ховей-риспаи… — по звучанию напоминает «хайвей» (англ. highway) – скоростная автострада с односторонним движением; «распай» (фр. Boulevard Raspail) – бульвар в Париже.

Тоса-Никки («Путевые заметки из Тоса») – произведение япон. литературы, написанное поэтом Ки-но Цураюки (ок. 878 – ок. 945). Этот памятник считается одним из первых образцов художественной прозы эпохи Хэйан. Герой направляется из провинции Тоса (остров Сикоку) в япон. столицу Хэйан (современный Киото, о. Хонсю), рассказывая в форме дневника о корабельном путешествии в течение 55 дней.

Муж он за розовыми плечами… – вероятно, в этой строке поэт имеет в виду, что автор «Тоса-Никки» прибегает к литературной мистификации. Он выдаёт себя за женщину и пишет алфавитом кана, который использовали в основном дамы, вместо китайских иероглифов – «мужского письма».

Гимн 40-летним юношам (ед. хр. 4, л. 11 – 13).

Эта редакция «Гимна 40-летним юношам» печатается впервые. По сравнению с первой публикацией (Леф. 1924. № 1. С. 8—9) изменён порядок некоторых фрагментов стихотворения: отрывок, начинающийся со строк «Мы в 40 лет – бам-бум…» расположен после слов «Мы в 40 лет – ой-ой…». Также текст отличается заумной концовкой, отсутствующей в лефовской публикации. Можно предположить, что это более ранний вариант произведения, а в журнальной публикации такая концовка была исключена. В РГАЛИ есть ещё одна редакция стихотворения (ф. 1497, оп. 1, ед. хр. 6, л. 1—3).

В.В. Максимову — вероятно, речь идёт об актёре театра и кино Владимире Васильевиче Максимове (наст. фамилия Самусь, 1880-1937). В 1904-1905 гг. – актёр МХТ, в 1906-1918 – Малого театра.

Мы в 40 лет – тра-та – / Живём, как дети… — категория «детского» имеет важное значение для самосознания Каменского. «Молодость, юность, детство были всегда нашими солнцевеющими источниками творческих радостей», – писал он в ранней автобиографии (см.: Каменский В. Его-Моя биография Великого Футуриста. М.: Китоврас, 1918. С. 97). Постоянное обращение к этим темам характерно для многих стихотворений, например, «Босиком по траве» (1914), «Сердце детское» (1916), «Колыбайка» (1916) и т. д.

В лекции «Счастье и смысл жизни. Творческие радости. (Вот как надо жить в…)» Каменский говорит: «А пока жив буду весною поющей и птицей, буду до конца взрослым ребёнком, умеющим мудро детским сердцем чуять трепет солнечного дня и сапфировый покой ночи. <…> Будьте весёлыми взрослыми детьми. Скучают или слабые, или дураки. Сильные и мудрые веселятся, веселятся даже когда умирают. Веселятся по-детски просто и наивно, яркоцветно и звонко» (л. 7 – 10). Также см. статью Николая Евреинова о том, что «быть Василием Каменским – это значит быть вечно 18-летним» (см.: Мой журнал Василия Каменского. М., 1922. № 1. С. 9).

Эй, хабарда… – один из футуристических лозунгов Каменского, как и неологизмы «Фарабанста», «Браба́», «Грабамстай», «Барманзай».

В картинках Робинзона… — герой Даниеля Дефо часто упоминается Каменским. Например, в автобиографии «Путь энтузиаста» (1931) он пишет в главе, посвящённой жизни на Каменке: «Ххо-хо! Отныне я стал чувствовать себя самым настоящим, заправским Робинзоном Крузо и Степаном Разиным в Жигулёвских горах» (см.: Каменский В.В. Танго с коровами; Степан Разин; Звучаль веснеянки; Путь энтузиаста. М.: Книга, 1990. С. 467).

В мою грудь (ед. хр. 4, л. 14).

Витальное стихотворение восходит к мифологеме «Революции духа», воспевающей строительство нового мира и творческую волю человека. Ср.