Неизвестные стихи. 1966-1988 - Владимир Васильевич Казаков

class="stanza">

и голос нежный я услышал…

и шпоры светлые вонзил —

в бока коня, в железо крышам,

па-ри-ра-па-ри-ра-ра.

22 дек. 85

«покуда ветер обрусеет…»

покуда ветер обрусеет,

он по-голландски будет петь

и очарованно успеет

ещё полцарства облететь.

и вот дворцовый постоялый

увидел он простор

и улыбнулся вертикально

и свищет дерзко до сих пор.

он скипетр держит, словно флюгер,

в своей обманчивой руке,

и плещутся бездонно фуги

на утопающей реке.

но Иоганныч-Себастьяныч

по этим клавишам – ба-бах!!!

и тотчас все мосты обрушил

в семи назначенных местах.

с другого берега

бежала осень

в одной накидке неночной,

и клавиши в немом вопросе

хромали под её рукой.

шла Ира по мостам,

держа в руке раскрытый веер,

и сразу холод перестал,

своим объятьям не поверив.

– вы из Голландии? – она спросила.

– из ней, – ей ветер отвечал.

– я по-голландски вас спросила?

– Дер Кнабе, – ей же отвечал. —

примите дождь в подарок,

возьмите хрупкий сей букет,

а то заброшу всё на крышу

за промежуток этих лет.

она взяла, он всё закинул,

стоял на крыше Иоганн,

и контрапунктом трогал спину

его Саксонский океан.

от ветра ещё не всего можно было

ожидать. Установлено, что высота,

до которой поднялся пепел при из

вержении вулкана Кракатоа (1883 г.),

была не менее 30 км., а следователь

но, на такой высоте воздух должен

еще обладать заметной плотностью.

Ирина веером смахнула

свою японскую печаль,

и контрапункт ходил сутуло

по себастьяновым плечам.

– вы кто – дитя или виденье?

кивните старцу, дождь погас.

– имея 5 по поведенью,

я строго думаю о вас.

когда от пристани отходит ветер,

когда выходит в океан,

он говорит: «на белом свете

так много разноцветных тайн!

есть чёрные, есть голубые,

есть белые, как паруса,

а есть прозрачные простые,

словно багровая роса».

– и дальше этой мысли

он, право, не летит.

– и цвет его обратный

никто не возвестит.

он мысленно пробасил:

да, это проба сил.

и тотчас ветер возвращает

ему свой сорванный парик,

а Иру в зайчик превращает —

старинной солнечной поры.

(в медвежонка)

не все успели вздрогнуть,

одни лишь флюгера.

и ветер, размахнувшись,

сказал: ну, мне пора!

она ему шепнула:

не смейте, Иоганн.

а он сдвигает полдень

в

в Саксонский океан

1.2.86

Преданья

он всадник или кто? вопросу без ответа

в поэме хорошо. её чугунных строк

ещё чугунней мост, послышавшийся где-то,

ещё стальнее тень от спешившихся звёзд.

сверкает и летит и странно непохожа

пришпоренная мысль ночного скакуна,

но всадник но маркграф но конный сей прохожий

он сдержан, как вдали вассальная луна.

река, чтоб отразить его герба теченье,

идёт почти что вспять – преданьям вопреки,

и полночь коротка, как этот миг ничейный —

замедливший в гербе отчаянной реки

12.2.86

«мы вышли в сад. и ночь туда же вышла…»

Матрёшечке

мы вышли в сад. и ночь туда же вышла.

нам с нею было так при месяце светло,

что каждый её шаг и виден был и слышен

и эхо обретал в безмолвии святом.

казалось, что весь мир, в тот сад случайно выйдя,

забыл обратный путь в обратные века

и, уже слыша всё, ещё всего не видит

и звёздный свой девиз коверкает слегка

10.7.86

Автопортрет с матрёшечкой

сегодняшнюю ночь, которая наклонно

с сегодняшним дождём за окнами стоит,

приветствовал бы я стариннейшим поклоном,

когда бы не старинный мой радикулит.

но свечи так светлы, что без поклона ясно:

Матрёшечка, наш век с семнадцатым в родстве —

и через этот дождь и через этот ясень,

в чьей вызлатился день сентябрьской листве.

всё видно сквозь бокал, наполненный заздравно:

и носик хитренький и облик дорогой

и даже некий век – семнадцатый заправский

и даже некий миг – такой же, но другой.

смотри, как смотрит дождь: от этих стройных взоров

ещё неслышней смысл и шелест тихих строк,

и непонятный лист таинственно разорван:

невинен смысл дождя, но почерк странно строг.

не в нём ли отражён с зеркально-скорбным блеском

закованный в броню таинственный маркграф,

что осадил коня так поздно и так резко,

как будто въехал в тьму праправнуковых прав?

в каком-то из веков – наверное в последнем —

случилась эта быль. а почему бы да?

ведь если скачет ночь по собственному следу,

то каждый её миг исчезнет без следа

17 сент. 86

«дорога конная так часто исчезала…»

дорога конная так часто исчезала

то в синеве ночной, то в лиственном лесу,

что всаднику сквозь сон другое сниться стало,

но конь ему сказал: «я вдаль тебя несу.

покуда город спал, трудился ветер звонко

над перековкой волн в простое серебро,

чтоб мог фонарь пытать – с жестокостью ребёнка —

подвешенную ночь за тусклое ребро.

чтоб выпытать у ней молчание сплошное,

чтоб выпытать её прозрачное число,

чтоб вспыхнуло оно средь зимнего средь зноя,

как пауза среди невыпытанных слов».

о, говорящий конь, о, синева ночная,

о, лиственная речь неведомых ветров,

о, песня, наконец!: так странно начиная,

ещё странней закончить я готов

30.3.88