Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан

Между нашими и вашими «знахарями» большая разница. Те, кто занимается этим у нас, имеют свидания со злым духом и каждый вечер пируют с ним; их колдовство мешает человеку жить с собственной женой; подмешивая чары в пищу или питьё добродетельных и мудрых женщин, они склоняют их к разврату; они травят скот; губят плоды земли; заставляют людей чахнуть и умирать; вызывают выкидыши у беременных; словом, творят бесчисленные злодеяния, которых я даже не перечисляю. Одни называют себя чародеями и колдунами; но есть и ещё худший род, именно «маги»: они будто бы запросто общаются со злым духом и заставляют его являться в каком угодно облике тем, кому любопытно его видеть; у них есть тайные средства, дающие удачу в игре и обогащающие тех, кому они благоволят; они предсказывают будущее; могут превращаться во всяких животных и принимать самые страшные виды; бегают по домам, воют так, что мороз по коже, перемежая вой криками и стоном, кажутся ростом с самые высокие деревья, с цепями на ногах и со змеями в руках. Наконец, они так пугают людей, что те вынуждены обращаться к священникам за «изгнанием»; и, полагая, что эти явления суть души из чистилища, пришедшие просить месс, необходимых им, чтобы попасть к Всемогущему, люди подчиняются. Если сложить всё вместе, тебе не покажется странным, что мы сжигаем их без пощады, по смыслу наших законов.

Диалог 2. О законах — продолжение 4

Неужели ты правда веришь в такие пустые сказки? Скорее ты нарочно их рассказываешь, чтобы посмотреть, что я отвечу. Эти истории похожи на басни Эзопа и книжки про говорящих животных. Некоторые из ваших промысловиков читают эти выдумки каждый день, и я сильно ошибусь, если то, что ты сейчас говоришь, не взято из таких книг. Надо быть глупцом, чтобы верить, будто злой дух наделён властью выходить на землю, тем более если он таков, каким его изображают иезуиты. Ни одно существо не может жить вне своей стихии: рыба гибнет на суше, человек умирает под водой. Как ты можешь вообразить, что дьявол может жить вне своей стихии, которая есть огонь? Кроме того, если бы он мог выходить на землю, он натворил бы достаточно зла сам, без помощи этих «колдунов»; и если бы он беседовал с одним человеком, он беседовал бы и со многими другими. А раз в вашей стране злых больше, чем добрых, каждый стал бы колдуном, и вы все вместе пошли бы к погибели: мир перевернулся бы вверх дном, и начался бы беспорядок, которому нет лекарства.

Разве ты не понимаешь, мой брат, что верить таким нелепостям — значит оскорблять Великого Духа? Этим ты как бы приписываешь Ему попущение зла и делаешь Его прямым виновником всех перечисленных безобразий, раз Он допускает, чтобы злой дух выходил из ада. Раз Великий Дух так благ, как мы с тобой знаем, куда правдоподобнее, что Он послал бы добрые души в приятном облике, чтобы удерживать людей от беззаконных поступков и дружески побуждать к добродетели, показывая блаженство душ, которые уже владеют благой страной. А что до душ, которые пребывают в чистилище, если такое место вообще существует, я думаю, Великому Духу нет нужды, чтобы о них упрашивали те, у кого и так хватает забот молиться за себя; к тому же, если Он позволяет им спускаться на землю, Он мог бы так же позволить им подняться на небо.

В целом, мой дорогой брат, если бы я думал, что ты говоришь всерьёз, я бы опасался, что ты бредишь или лишился рассудка. Должно быть, есть какие-то ещё сильные основания против тех двух «знахарей», иначе и ваши законы, и ваши судьи одинаково неразумны. Если бы действительно были совершены такие злодеяния, вывод был бы таков: раз среди народов Канады о подобном даже не слышали, значит, злой дух имеет власть над вами, которой не имеет над нами. Тогда выходит, что мы народ хороший, а вы, напротив, извращённы, злобны и преданы всем степеням порока. Но довольно об этом; ответа на сказанное я уже не жду.

Вернёмся к вашим законам. Скажи мне: как выходит, что они допускают продажу женщин за деньги тем, кому вздумается ими пользоваться? Почему они терпят те публичные дома, где проститутки и сводники готовы услужить всякому в любой час? Почему одним дозволено носить шпаги, чтобы убивать других, которым не дозволено носить их? Почему они не запрещают продавать вино сверх определённой меры или подмешивать в него неизвестно сколько примесей, которые губят здоровье? Разве ты не видишь беспорядков, которые в Квебеке творят пьяницы? Ты, вероятно, ответишь, как и другие до тебя, что виноторговцу позволено продать сколько сможет ради содержания себя и семьи, а пьющий должен сам регулировать своё поведение и быть умеренным, как во всём прочем. Но я докажу, что это невозможно: пьяный теряет разум, прежде чем сам это заметит, или, по крайней мере, разум у него так «утоплен», что он не способен отличить, что должен делать.

Почему ваши законы не сдерживают чрезмерную азартную игру, источник тысячи зол? Отцы разоряют семьи; дети либо грабят отцов, либо вгоняют их в долги; жёны и дочери продают себя за деньги, когда их доводят до крайности и они проиграли свою одежду и домашнюю утварь. Отсюда споры, убийства, вражда и непримиримая ненависть. Эти запреты, мой брат, не нужны были бы среди гуронов; но они крайне нужны среди французов. Если бы такими средствами вы постепенно исправили беспорядки, которые у вас породила страсть к обладанию, я надеялся бы, что однажды вы смогли бы жить без законов, как живём мы.

Я уже говорил тебе, что наши законы назначают наказания игрокам и предусматривают кары для проституток и сводников, а прежде всего для содержателей публичных домов, когда в их домах случается беспорядок. Разница лишь в том, что наши города так велики и многолюдны, что судьям нелегко разыскать всех преступников; но преступления запрещены законом, и принимаются все возможные меры, чтобы их предотвращать. Одним словом, наши судьи с такой заботой и усердием стараются подавлять дурные обычаи, устанавливать хороший порядок во всех частях общества, карать порок и награждать добродетель, что, если бы ты только сбросил свои ошибочные предубеждения и внимательно взвесил достоинства наших законов, ты был бы вынужден признать, что французы — народ справедливый, рассудительный и знающий и что они следуют истинной мере справедливости и разума больше, чем вы.

Я охотно воспользовался бы любой возможностью убедить себя в