Тайные сказы рабочих Урала - Елизавета Максимовна Блинова

— Нет, — говорит, — что хочешь сделаю, а хозяина вашего человеком сделать не могу.

Так и ушел.

18. ДОРОГОЕ ИМЯЧКО

Это еще в те годы было, когда тут стары́ люди жили. На том, значит, пласту поддерново золото теперь находят.

Золота этого… кразелитов… меди… полно было. Бери, сколько хочешь. Ну, только стары́ люди к этому не свышны были. На што им? Кразелитами хоть ребятишки играли, а в золоте никто и вовсе толку не знал. Крупинки желтеньки да песок, а куда их? Самородок фунтов несколько, а то и полпуда лежит, например, на тропке, и никто его не подбират. А кому помешат, так тот его сопнет в сторонку — только и заботы. А то еще такая, слышь-ко, мода была. Собираются на охоту и наберут с собою этих самородков. Они, слышь, маленькие, а увесистые. В руках держать ловко, и бьют ёмко. Присадит таким, так большого зверя собьет. Очень просто. Оттого нынче и находят самородки в таких местах, где бы вовсе ровно золоту быть не должно. А это стары́ люди разбросали, где пришлось.

Медь самородку, ту добывали маленько. Топоры, слышь-ко, из нее делали, орудию разную. Ложки-поварешки, всяку домашность тоже. Гумешки-то нам от стары́х людей достались. Только, конешно, шахты никакой не били, сверху брали, не как в нонешнее время.

Долго ли, коротко так жили. Зверя добывали, птицу, рыбу ловили, тем и питались. Пчелы дикой множина была. Меду сколько добудешь, а хлеба и званья не было. Скотину — лошадей, напримерно, коров, овцу — не водили. Понятия такого у них не было.

Были они не русськи и не татара, а какой веры-обычая и как прозывались, про то никто не знает. Чудь, што ли… Только опять та в землю ушла, а эти нет, по лесам жили. Одним словом — стары́ люди.

Домишек у них либо озаведенья какого — ба́нешек там, погребушек — ничего такого и в заводе не было. В горах жили. В Думной горе пещера есть. С реки ход-от был. Теперь его не видно — соком завалили. Поди, сажен уж на десять. А самоглавная пещера в Азов-горе была. Огромаднейшая, — под всю гору шла. Теперь ход-от есть, только обвалился будто маленько. Ну, там дело тайное. Об этом и сказ будет.

Вот живут себе стары́ люди, никого не задевают, себя сильно не оказывают. Только стали по этим местам другие народы проявляться. Сперва татара мимо заездила: по подгорью от Думной горы к Азов-горе тропу протоптали. С полдня на полночь, как из оружья́ стре́лено. Теперь этой тропы не знатко, а старики от дедов своих слыхали, будто ране-то видно было. Широкая, слышь-ко, тропа была, чисто тракт какой, без канав только.

Ну ездит и ездит татара. Торговлишку завели. В одну сторону одни товары везли, в другу — други, а насчет золота ничего, видно, сами не толкуют, либо случая такого не подошло. Стары́ люди сперва прихоронились. Потом видят — никто их не задевает, стали жить потихоньку. Птицу — рыбу полавливают, золотыми камнями зверя глушат, медными топорами добивают.

Вдруг татара что-то сильно закопошилась. Целыми утугами на помочь пошли, а все с копиями, с саблями, как на войну. Мало спустя обратно побежали. Гонят, свету не видят. А это Ермак с казаками на Сибирь пришел и всех тамошних татар побил. Которые пособлять своим приходили, и тех до смерти перепугал — как дело тогда внове было из ружья стрелять. Татара этой стрельбы и забоялась.

Невдолге после того появились в здешних местах русськи казаки, то-есть ермаковски. Небольша ватажка, пеши пришли. Эти сразу золото сметили. Хватовщи́на пошла, чуть до смертоубийства не дошло. Потом образумились, видят — золота много, с собой не унесешь. Что делать? Туда-сюда зачали соваться. Нет ли где жи́ла близко, чтобы там лошадей добыть. И набежали так-то на старых людей. Сейчас, конешно:

— Что за народ? Какой веры-племени? Какому царю ясак даешь?

Казаки, слышь-ко, ране вольные были, а на Сибирь они уже проданные пришли. Купцам продалися, а царь их вовсе задарил. Набольшому — Ермаку-то — свою, слышь, серебряну-рубаху царь послал. Так Ермак той рубахи с себя не сымал. Гордился, значит. Так и утоп в ей — в царском-то подаренье. Вишь, до чего глупость-то наша доводит. А говорят, вовсе хороший мужик был. Умный и твердый такой, а на ласку и подался. Другие казачишки и вовсе разбаловались на новых местах. Народ покоренный сильно перепуганный был, казаки и давай хозяевать, как кому любо. Возьмут, кого им надо, за горло — подавай того, другого. Баб хватают, девчонок, вовсе подлеток, и протча. Одним словом, баловство развели хуже некуда… Не лучше царских приставников. О том и думать забыли, кем раньше были. Как есть изварначились.

Вот и эта ватажка стала так-то наступать на старых людей. Те им свое маячат. Дескать, ваша нам не нужна, наша вам не мешат. Проходите мимо. Казачишки опять на испуг берут. Из оружья пальнули. Стары люди испужались, в гору побежали. Казачишки за ими, думают, так и есть — победили, а не тут-то было. Стары люди сильно смелые были. Это они сперва только испужались. Думали, огонь, например, с неба. Ну, потом отошли. И здоровые были — куда нашим, русським-то! В полтора раза, может, больше. Добежали, значит, до пещеры — своей да как начали казачишек золотыми камнями пушить, знай держись. Чуть не всех заколотили, казаков-то. Двое, либо трое все-таки убежало. А стары́ люди и гнаться за ими не думали. Утурили и ладно. Пущай-де идут куда им надо, лишь бы к нам больше не лезли.

Подивились на убитых, что у них нахватано у каждого желтых камешков через число. Как только тащили эку тягость! А того не смекнули, на что им камни. По-своему думали, что тоже для бою набрали. Осмотрели оружьё убитых, а одно оказалось заряжено. Вот один из старых людей вертел-вертел оружьё-то, копался-копался, оно и пальнуло. Сполоху наделало, самого маленько ушибло, а никого не убило. Тут стары люди и домекнули, что это не с неба огонь. Стали доходить как бы еще пальнуть. Оснимали мертвых, все перещупали, обсмотрели, обнюхали. Порох нашли, свинец рубленый, а что к чему, так и не добрались.

А те трое-то, которые убежали, вышли-таки к своим. Обсказали своему начальнику. Напали, дескать, на нас незнамые люди и чуть не всех побили. Трое вот только и выбежали. Начальник, — может, он пьяный был, — ладно, говорит. Ну, конешно, военное Сибирь-покоренье-то. Мало ли всяких случаев было! Побили и побили. На том дело и заглохло.

А про золото те не сказали. Думают,