Искра Свободы 5 - Александр Нова

Этьен молчал, взвешивая варианты. В канале ощущались осторожность и сосредоточенность, словно он перебирал инструменты, прикидывая, какой из них оставит меньше следов.

— Это возможно.

— Ну и последний пункт: как ты планируешь компенсировать попытки переписать мою личность?

Глава 5

В интересах Владыки

По каналу прошла короткая волна раздражения, почти сразу придавленная привычным спокойствием. Настоятель умел держать лицо, даже когда его прижимали.

— Что именно ты хочешь?

— Во-первых, ядро барона. Во-вторых, 2000 ОР. В-третьих, клинки особого качества, что может изготавливать только Церковь.

Требования я выдвинул скромные. Такие, на которые проще согласиться, чем рисковать, устраняя меня и барона, потом искать моих людей и припрятанные письма. Это с одной стороны. С другой, сам факт требования компенсации показывал Этьену, что играть со мной в игры дорого.

— С первыми двумя пунктами проблем не будет. Но ближайшая Кузня Владыки находится в Монтлионе, и у меня к ней доступа нет. По крайней мере, пока я не занял епископскую кафедру.

Я улыбнулся. Даже из моего требования Этьен сплел ещё один крючок, мотивирующий меня помочь ему стать епископом.

— Вот и договорились. Пусть выходит Савар с Мартином и ещё два свидетеля. Я передам им барона, Савар выполнит медицинское освидетельствование, что барон жив и относительно здоров. Выпишите мне бумагу, что барона получили. А также указание от Ордена, что Гильём должен выжить.

— Хорошо, — подтвердил настоятель. — Выйдут.

Я отвёл рыжую ещё глубже в тень деревьев и стал ждать. Через четверть часа из храма показалась небольшая процессия: Савар, Мартин, ещё двое монахов в простых рясах и два вооружённых бойца церковной стражи. Лица серьёзные, движения чёткие. Никакой суеты. Видно, настоятель уже успел дать точные указания.

Барона приняли быстро. Гильём держался на ногах только благодаря поддерживавшим его людям, но даже так пытался выглядеть не пленником, а оскорблённым аристократом, которого по нелепой ошибке окружила недостойная свита.

Савар провёл осмотр прямо на опушке.

— Барон жив, переломов нет, отсутствует левая кисть, две раны в ноге, но угрозы жизни нет, — перечислил святой отец.

Мартин оформил акт приёма и приказ Ордена о сохранении жизни пленника. Я заставил его поставить печать и расписаться дважды — на основном экземпляре и на копии, которую оставил себе.

— Агент, — обратился ко мне Савар, когда барона уже уводили. — Настоятель просит вас в храм. Допрос начнём сразу.

— Идите, — спокойно ответил я. — Я подойду чуть позже. Мне нужно передать доверенному человеку вот это. — Я слегка приподнял свежеподписанный документ так, чтобы все видели. — Не люблю, когда важные бумаги болтаются без присмотра.

Мои люди были уже далеко, но блеф обязан выглядеть убедительно. Пусть Этьен считает, что бумаги у меня уже нет и даже если я умру, документ всплывёт.

Савар чуть прищурился, но возражать не стал. Церковники забрали барона и пошли в сторону храма. Я дождался, пока процессия скрылась за воротами, развернул рыжую и шагнул в лес. Пятьдесят шагов. Сто. Проверил следы, прислушался к шелесту. Спешился и стал выжидать. Через час окончательно убедился, что за мной никто не пошёл и не ищет. Достал копию и спрятал её в дупле старого дуба.

Возвращался к храму не спеша. Шагал ровно, плечи расправлены, выражение лица почти беззаботное. Внутри же всё сжалось в тугой комок. С Этьеном я вроде договорился, но мало ли что ему взбредёт в голову? И всё же дело необходимо закончить, поэтому в храм идти придётся.

На воротах меня уже ждали. Тот же послушник, что и в прошлый раз, молча кивнул и повёл по знакомому коридору. Покои выделили те же самые. Я бросил сумку на пол, скинул плащ и спустился вниз.

Подземелье пахло сыростью, горячим металлом и чем-то сладковато-тошнотворным. Допросная встретила меня тишиной. Посредине стояла дыба — грубая, но надёжная конструкция из дерева и железа. Барона Гильёма де Монфора уже растянули на ней. Руки и ноги зафиксированы, торс обнажён, лицо серое, но глаза горели чистой, концентрированной ненавистью.

Рядом, но почтительно в стороне, стоял знакомый палач. Савар, Мартин и ещё двое монахов в тёмных рясах наблюдали. Никто не торопился. Без меня, официального представителя Ордена, они начинать допрос не рискнули.

— Говори, — коротко бросил Савар.

Барон сплюнул на пол. Плевок вышел презрительным и точным. Савар проследил за ним взглядом, затем неторопливо вытер носок сапога о солому. В лице церковника ничего не изменилось.

Палач шагнул ближе, взял в руки длинные клещи с зубчатыми губками и без лишних слов сомкнул их на открытом участке плоти. Хрустнуло. Звук вышел коротким и сухим, но в тишине комнаты показался особенно громким. Барон даже не дёрнулся. Лишь уголки губ чуть дрогнули — то ли от боли, то ли от насмешки.

— Модификация, — пояснил Савар, заметив мой взгляд. — Думаю, «Контроль Боли (E)». Довольно редкая.

— Внесите это в протокол допроса, — сказал я.

Мартин заскрипел пером, а я подошёл ближе, пока не оказался прямо напротив растянутого барона. Гильём неотрывно следил за мной. В его взгляде не было страха. Значит, требовалось предложить барону не боль, а нечто значительно худшее.

— Ну что ж, Гильём. Раз разговаривать отказываешься… мы извлечём из тебя ядро, и твой «Контроль Боли (E)» перестанет работать. А потом снова на дыбу. Посмотрим, как тебе понравится.

Барон дёрнул головой. Боли он не боялся. А вот угрозу лишиться ядра понял сразу.

— На каком основании?

В голосе впервые прорезалось не возмущение, а настоящее беспокойство.

— Для проверки ядра, — спокойно ответил я. — Есть обоснованное подозрение, что эликсир D+ выпил именно ты. Флакон из-под эликсира найден в твоём схроне, Гильём. Раз добровольно рассказать ничего не хочешь, мы извлечём ядро и проверим его на наличие Метки Владыки.

— Я требую проверки Орденом на Алтаре!

— Алтаря здесь нет, — я слегка улыбнулся. — А агент Инквизиции в моём лице есть. И, в интересах Владыки, проверку необходимо провести немедленно.

Барон заорал, голос сорвался на хрип. Гильём дёрнулся, вкладывая в движения тела весь вес, цепи звякнули, но дыба держала крепко. Барон пытался вывернуться, плевался проклятиями, обещал, что за это поплатятся все — от последнего послушника до самого Папы. Толку ноль.

Палач прижал барона к дыбе и насильно открыл рот, а Савар влил в горло зелье «Беспробудного сна (F)». Гильём ещё минут пять кричал что-то про незаконность и месть, но зелье взяло своё, и барон отключился. Палач и двое монахов сняли барона с дыбы и понесли в операционную.

Прежде чем пустить