Искра Свободы 5 - Александр Нова

Гильём дёрнулся всем телом. Цепи звякнули. Рот его сомкнулся, будто невидимая рука сжала челюсти. Глаза расширились от ярости и одновременно от бессилия. Он попытался снова открыть рот — и снова дёрнулся, на этот раз сильнее. Вены на висках вздулись, пальцы судорожно скребнули по краю стула, но из горла не вырвалось ни слова — только хриплый, задавленный выдох. А потом барон резко расслабился, и, как ни в чём не бывало, продолжил. Как кукла, у которой дернули нужную нить.

— Славное было времечко. Полное надежд. Но шли месяцы, и положение де Монфоров не укреплялось. И когда примерно год назад со мной связался один человек, я понял, что это возможность…

Барон говорил явно не то, что планировал сказать в самом начале. Гнев исчезли из его глаз. Так же, как и обречённость. Там осталась только пустота механизма, исполняющего приказ.

Я понял, что вчера Савар не ограничился одним извлечением ядра. Когда святой отец всех нас выгнал из операционной, он не только заштопал барона, но и вживил ему «Шип подчинения (F)». И теперь Гильём находится под ментальным контролем Савара, говоря то, что тому нужно.

— Конечно, незнакомцу, представившемуся как «покровитель», на слово я не поверил. Но кроме слов он прислал ядра с очень редкими модификациями, 3000 ОР и официальную церковную бумагу с передачей прав владения всем этим богатством мне.

— Документ сохранился? — спросил я, не отрывая взгляда от барона.

— Нет. Сразу после внесения в церковный реестр документ я уничтожил. Так требовалось в письме.

Я повернул голову к Мартину. Писарь поднял глаза от бумаги, уже понимая, к чему я веду.

— По церковным записям можно понять, от кого пришли ценности?

— Только если дар не был анонимным, — ответил писарь.

Я пометил в блокноте, что нужно проверить записи, но сделать это планировал скорее для проформы. Раз есть лазейка, уверен, «покровитель» ей воспользовался. Люди такого уровня не оставляют следов там, где их может найти обычный писарь с хорошей памятью и доступом к реестру.

— В письме требовалось, чтобы мои люди напали на некий караван на землях Сен-Валери. Мне передали маршрут и время следования каравана. Отдельно указывалось, что ящики с добычей на месте вскрывать нельзя. Нужно их в тайне доставить в надёжное место и уже там, в одиночестве, ознакомиться с содержимым.

— И ты согласился? А если это попытка тебя подставить?

Барон улыбнулся. Улыбка вышла мёртвая: губы растянулись, а глаза так и остались пустыми.

— Человек, который платит вперёд такие деньги, может добраться до меня гораздо более простым способом. Всего за треть суммы нанять убийцу, например, — сказано это было с деловитостью человека, который уже не раз прикидывал цену чужой жизни. — Сомнения у меня возникли, конечно, но полностью развеялись, когда я увидел, что весь «караван» состоит из десятка непонятных людей без гербов.

— Подумал, что наёмники?

— Да. Люди Церкви или аристократа обязательно носили бы отличительный знак. А раз его нет, значит, наёмники на службе какого-то купца. Я со своими людьми напал и сделал всё, как велели в письме. И только когда я открыл ящики, понял, во что вляпался.

— Что находилось в ящике?

— Эликсир «Великого исцеления (D+)», — произнесённое вслух название будто сделало воздух в комнате тяжелее. — Зелья и печати Ордена, запрещённые к распространению. И всякая церковная алхимия. Вскоре пришло ещё одно послание, в котором намекалось, что лучше делать то, что мне скажут, и тогда я получу желаемое. А если взбрыкну, то в Инквизицию уйдёт донос.

Вот она, настоящая удавка: не верёвка на шее, а бумага, которую можно отправить в нужный кабинет.

— И что велели?

— Часть захваченных предметов передать курьеру, который принёс послание. Список мне дали точный, словно знали содержимое тех ящиков.

— Как выглядел курьер?

— Не знаю. Он был в маске, скрывающей лицо, — барон немного помолчал. — А потом пришло ещё одно письмо. В нём говорилось, что новый епископ Тибо де Бельмон — человек надёжный, и с ним можно работать. Сразу после этого новый епископ связался со мной и спросил, не хочу ли я помочь в штурме замка Сен-Валери и получить в награду часть их земель. Я согласился.

— Когда это произошло?

— До обыска и обнаружения запрещённых предметов в сокровищнице Сен-Валери.

Главное барон рассказал. Дальше пошли малозначащие детали и уточнения. Не дожидаясь конца очередного объяснения, я связался через «Амулет ментальной связи (F)» с Этьеном.

— Думаешь, этот «покровитель» один из Избранных?

— Я уверен в этом. Они хотели показать, что бывает с теми, кто отказывается от благословения Владыки. И при этом сделать это так, чтобы выглядело всё как обычные интриги. Без участия Владыки.

Чистая схема: чужие руки, чужая кровь и ни одной прямой нити наверх.

— Ясно.

Допрос закончился, протокол составили и подписали. Дело завершилось. Остался только суд. Я пошёл на почту и написал письмо Селене: «Передай человеку, для которого у тебя послание, „готово“». Теперь оставалось только ждать действий со стороны Ордена.

* * *

Ждать пришлось неделю.

За это время барон, судя по докладам Савара, полностью оправился от ранений и последствий операции. Самостоятельно ходил по камере, кидал злобные взгляды, иногда грозил местью и карами. Кандалы на него надели обычные, укрепив их на повреждённом предплечье кожаной подкладкой. Слова игнорировали. После того, что я видел в допросной, угрозы Гильёма звучали почти успокаивающе: значит, хотя бы ненависть у него осталась своя.

Я провёл эти дни ровно и без лишней суеты: ждал пока зелье исцеления доделает свою работу. И только в последние дни, когда эффект зелья закончился, немного тренировался во дворе у Доминика. Потягать бездуховное железо было приятно. Металл не лгал и не строил интриг. Он просто был тяжёлым.

Каждый день я отправлял письма Селене и Лису, сообщая, что все в порядке.

Этьен несколько раз выходил ко мне, коротко кивал и исчезал обратно в своих покоях. Каждый такой обмен кивками становился молчаливым подтверждением: мы оба помним, о чём договорились.

* * *

На седьмой день после полудня с северной дороги показался конвой. Сначала над дорогой поднялась тонкая полоса пыли, затем в ней блеснул металл. Пыль и сталь — два самых честных предвестника власти. Первая сообщает, что кто-то едет. Вторая — что спорить поздно.

Одиннадцать всадников в красных плащах с чёрным Кругом Владыки на груди. Красные плащи двигались в такт шагу лошадей, и чёрные круги на одежде казались неподвижными провалами. Униформу Инквизиции я видел впервые. И, надо признать,