Искра Свободы 5 - Александр Нова

рассказать. А над вопросом «лгут ли боги» мы можем подискутировать как-нибудь в другой раз. Например, когда ты сядешь на епископскую кафедру, выполнишь все свои обещания и компенсируешь свои попытки влезть мне в голову.

Настоятель словно встрепенулся и переключился на понятную ему тему. Политику, заговоры и обязательства — всё, что не требовало пересматривать устройство мира.

— Владыка не нарушал своего слова и никому насильно мысли не правил. Но его слово касалось только вмешательства, а не наблюдения.

Этьен дал мне время сообразить, что стоит за такой простой формулировкой. По спине неприятно пробежал холодок, и я вспомнил, как не-бог с лёгкостью читал мои мысли и никакое ментальное сопротивление мне не помогало.

— Владыка, опираясь на чтение скрытых мотивов и амбиций, начал отбирать людей и предлагать им свою помощь в обмен на добровольное согласие впустить в себя Бога, — Этьен говорил с нескрываемой завистью. Эмоция была быстрой, яркой и искренней. Похоже, его Владыка в число отобранных людей не включил. — Как ты понимаешь, от таких предложений не отказываются.

На мой взгляд, правильнее сказать «невозможно отказаться». Ведь противник заранее знал всё, чего ты хочешь, чего боишься и какую цену готов заплатить.

— История начала повторяться?

— Не совсем. Владыка довольно сильно ограничен Актом и ни разу его не нарушил. Но, как ты понимаешь, у Бога достаточно возможностей для давления. Поэтому Избранные, а именно так стали называть церковников и аристократов, впустивших в себя Владыку, стремительно начали набирать вес.

— И не всем это нравится?

— Это никому не нравится. Ещё лет двадцать-тридцать, и наверх без божьего благословения пробиться будет невозможно.

Этьен некоторое время молчал, осторожно подбирая слова. Он словно шёл по тонкому льду и заранее проверял каждую фразу, прежде чем ступить дальше.

— В противовес Избранным сложилась некая группа, которая хочет добиться невмешательства Владыки в дела земные.

Мне стало примерно понятно, но я всё равно ждал, пока Этьен скажет это сам. Лишний компромат мне на него не помешает.

— Я состою в этой группе.

— А Избранные — это и есть загадочные «те», которых ты опасаешься?

— Да.

— А как твоя группа называется? Не «республиканцы» случайно?

Судя по эмоциональному отголоску испуга, пришедшему по ментальному каналу, шутка вышла неудачной. Страх вспыхнул мгновенно и так ярко, что даже мне расхотелось улыбаться.

— Откуда?..

— Видел одну занимательную монету, — нехотя ответил я и, сам не знаю почему, решил произнести лозунг, изображённый на ней: — Свобода, равенство, братство.

Фраза легла в тишину неожиданно тяжело. В моём мире она была историей, здесь вполне могла оказаться действующим приговором.

— Я и мои единомышленники не желаем иметь ничего общего с Первой Республикой. Это еретики, которые пошли против Владыки, — почти официально заявил Этьен. По связи прокатилась тщательно выверенная убеждённость — слишком правильная, чтобы быть полностью искренней. — Единственное, чего мы хотим, это чтобы Владыка соблюдал не только букву, но и дух Акта Трёх Святых.

Но даже эта, максимально аккуратная формулировка, звучала как вызов самому Богу. И в следующий миг последний кусочек пазла встал на место.

— Избранные никогда не позволят стать тебе Папой, да, Этьен?

— Они никому, кроме своих, не позволят, — отрешённо ответил настоятель. — А мои услуги Владыка отверг.

Ну вот это уже похоже на истину. За словами о духе Акта, свободе смертных и невмешательстве Бога обнаружилась старая добрая человеческая обида. И обиду Этьен затаил настолько серьёзную, что готов спорить с небесами — разумеется, исключительно из принципиальных соображений, а не потому, что хотел уместить свой зад на Святой Престол.

— А старый епископ, Матьё д'Орвели и новый, Тибо де Бельмон, как ко всему этому относятся?

— Матьё был исключительно талантлив в управлении. Он воплощал задумки Владыки так, что все получали от этого выгоду. И Церковь, и аристократия, и купцы, и даже крестьяне. Владыка предложил Матье войти в число Избранных, но он отказался.

Настоятель говорил вроде и ровно, но несказанное «ну и и дурак этот Матьё, такую возможность упускать» сквозило буквально в каждом слове.

— Не отметить успехи Матье Владыка не мог. Но д'Орвели выступал против вмешательства бога в дела земные, — продолжать Этьен не стал. Чем закончилась жизнь успешного управленца, отвергнувшего божественное благословение, знали все.

В этот раз настоятель молчал довольно долго. Я снова проверил дорогу. Никакого движения.

— Эллади, я знаю, что все посланники бога попадают сюда из другого мира, — внезапно сменил тему настоятель. — Из очень богатого мира. У каждого свой дом, десятки «Осветителей (F)» в нём, «Нагреватели (F)», самодвижущиеся повозки, колёсные и даже крылатые.

Этьен говорил, перечисляя достижения земной науки и техники в привычных ему терминах. Память послушно отозвалась отдельными картинками: ровным электрическим светом, гулом моторов, стеклом, бетоном и мокрым после дождя асфальтом. Картинки были чёткими. И совершенно чужими.

И я понял, что не ощущаю никакого эмоционального отклика. Земля осталась там, за сотни временных и световых лет. Обратно не вернуться. Ни в пространстве, ни тем более во времени. А здесь у меня уже были планы на будущее. Здесь я начал строить свою жизнь.

— Ответь мне на вопрос, Эллади, — не унимался настоятель. — Что тебе предложил Владыка, что ты согласился покинуть свой прекрасный мир и отправиться сюда, к нам? Или Он вообще не спрашивал твоего разрешения?

Понятно. Теперь настоятель искал причину, по которой я мог бы захотеть выступить против Владыки. И надо признать, слова Этьена царапнули меня. Но не так сильно, как я ожидал. Злость на Владыку перегорела, и желания мстить богу особо не осталось. Хотя бы потому, что он далеко и в мою жизнь не вмешивается. В отличие от людей.

— Этьен, как называется ваш кружок по интересам?

— «Круг Неизбранных», — ответил настоятель, и я улыбнулся. Название подобрано лаконичное и точное. Даже удивительно, что люди, обиженные на отсутствие божественного внимания, сумели признаться в этом настолько честно.

— Так вот, мои дела с Владыкой вас не касаются. И в делах вашего «Круга», так же как и в делах Избранных, я участия принимать не хочу. Мы поняли друг друга?

По ментальному каналу донёсся тяжёлый вздох. Это был даже не звук, а вязкая волна разочарования, на мгновение заполнившая связь. Определённо, какие-то планы на меня у Этьена имелись, и мой отказ его огорчил.

— Я тебя понял, агент.

— Хорошо. Теперь по нашим делам. Барон должен остаться живым. И живым быть передан Инквизиции, — говорить с нажимом по ментальной связи было легко. Достаточно подпустить немного своих эмоций. Я позволил настоятелю ощутить холодную уверенность, чтобы он не принял требование за начало торга. — Я понимаю, что барон