Искра Свободы 5 - Александр Нова

В лагере мы провели два нервных дня, постоянно ожидая нападения. Номенять местоположение смысла никто не видел: это только ухудшило бы моё состояние и затянуло послеоперационное восстановление.

Селена каждый вечер проверяла, нет ли воспаления, и удовлетворённо кивала — значит, всё в порядке. Лис уходил на разведку по два-три раза в сутки и возвращался с одним и тем же докладом: следов нет. Барон лежал тихо, только иногда сверлил меня взглядом, когда думал, что я не вижу.

* * *

На третий рассвет я поднялся раньше всех. Боль почти исчезла, оставив после себя лишь неприятное натяжение кожи.

— Пора, — сказал я по ментальной связи.

Селена сразу открыла глаза. Похоже, она не спала, а лишь лежала неподвижно, дожидаясь этих слов. Лис уже сидел у костра, хотя огня уже не было. Перед охотником лежали собранный мешок, лук и аккуратно связанный пучок стрел.

— Лис, ты идёшь в Монтлион.

— Понял, командир.

Охотник ответил согласием, но задержался на мне взглядом дольше обычного. В этом взгляде читалось гораздо больше, чем могла передать даже точная ментальная связь. Сомнение, недовольство и готовность всё равно выполнить приказ.

— Селена — в Конфлюан. Побудешь под боком у Ирвина. Если найдёшь возможность, узнай, что случилось с Арно после нашего «визита». Но только если без риска. Если вдруг узнаешь что-то интересное, пиши мне письмо в храм. Если я договорюсь с настоятелем, то до самого суда буду гостить у Этьена. Если нет — сам найду тебя.

Селена сжала губы, но спорить не стала.

— Регулярно наведывайтесь в отделение почты. Я буду отправлять вам письма с пометкой «до востребования», чтобы вы нигде не оставляли свой адрес.

Я тихонько выдохнул и добавил:

— Если через две недели весточки от меня не будет, передавайте конверты адресатам.

Слова прозвучали буднично, почти как указание купить припасы. Наверное, иначе я не смог бы их произнести. Лица моих людей помрачнели, я же делал вид, что этого не заметил. Селена отвела взгляд первой. Лис медленно провёл большим пальцем по оперению стрелы. В ментальном канале стало тихо.

— Две недели, — повторила Селена. — Потом я отправлю письмо. И начну тебя искать.

Я хотел возразить, однако передумал. Запретить ей всё равно не получилось бы, а спор превратил бы прощание в ссору.

— Только не лезь в храм Этьена, — сказал я.

— Тогда вернись сам.

Возразить на это было нечего.

Лис с Селеной подняли барона и привязали его к седлу. Всё-таки я ещё не полностью восстановился после операции, и поднимать тяжести мне нельзя. Но ждать дальше невозможно: неизвестно, что там предпримет епископ и аристократия из-за пропажи барона. Как бы не стали давить на Орден и мой жетон агента ни отозвали.

Мы расстались через час. Лис выдвинулся первым, растворившись между деревьями. Селена проводила нас с бароном взглядом до поворота и только тогда поскакала к Конфлюану.

Я чувствовал присутствие своих друзей в ментальной связи ещё несколько минут. Оно слабело с каждым шагом лошади, пока наконец не растаяло совсем. После этого лес показался заметно пустее.

Мы с бароном ехали в полной тишине. Его лошадь шла за моей рыжей, привязанная верёвкой к луке моего седла. Передвигались мы шагом — тряска при активной скачке всё ещё вызывала у меня болезненные ощущения.

Лес постепенно редел. К полудню впереди показалась опушка, а за ней — знакомые крыши храма. Я остановился. Рыжая недовольно переступила с ноги на ногу. До храма оставалось не так уж далеко, но пересечение опушки ощущалось как шаг через невидимую границу. По одну сторону ещё можно развернуться. По другую начиналась власть Этьена.

Здесь ментальная связь уже ловила. Я чувствовал слабое присутствие Этьена — как будто кто-то стоял за спиной и дышал в затылок.

Я активировал амулет и тихо произнёс:

— Настоятель Этьен. Если со мной что-то случится, Орден узнает о ваших попытках ментального контроля и о том артефакте, который вы вживили мне. Поговорим о деле?

Глава 4

Бог не может лгать

Ответа ждать пришлось недолго. Буквально через несколько секунд навалилось неистребимое желание пойти прямо в храм, к моему лучшему другу, настоятелю Этьену. Я рассеял наваждение без труда: мой, нигде не записанный навык ментальной устойчивости явно растёт. Эти мысль заставила меня улыбнуться. Улыбка вышла недоброй. Похоже, услышав мои слова, настоятель испугался раскрытия своей тайны. Попробовал обратиться к имплантированному мне «шипу» и не смог, получив частичное подтверждение моих слов. И страх перерос в панику, поэтому настоятель и врубил зомбирование на полную, не обдумав своё решение.

— Этьен, если ты продолжишь так делать, я начну считать тебя недоговороспособным, и барон Гильём де Монфор, который сейчас находится у меня в плену, попадёт прямиком в пыточную Ордена. Живым, — я выдержал паузу. — Уверен, он очень многое расскажет о тебе моим коллегам.

Попытки влезть мне в голову продолжались ещё несколько ударов сердца, а потом, когда смысл моих слов дошёл до Этьена, резко прекратились. И как бы ни пытался сдерживаться настоятель, по ментальной связи до меня докатился его страх. Холодный, липкий и слишком сильный для человека, который привык держать лицо даже на расстоянии. Я так и не понял, чего Этьен боялся больше: живого барона или ментально-устойчивого меня.

Тишина в канале длилась ещё минуту, пока настоятель не взял себя в руки и не подавил свои эмоции.

— Прежде чем мы продолжим, Эллади, ответь мне на один вопрос.

Голос Этьена звучал спокойно и уверенно, и только лёгкое, почти незаметное эмоциональное напряжение выдавало его беспокойство. Похоже, у навыка сопротивления зомбированию есть побочный эффект: я стал тоньше ощущать всё, что передавалось по ментальному каналу.

— Как? — спросил Этьен.

— Зачем мне выдавать свои козыри? — ответил я вопросом на вопрос.

— Если ты не ответишь, дальше продолжать смысла нет, — с нажимом сказал Этьен. Под спокойствием снова проступило напряжение.

Я прикинул варианты и уже собирался сказать что-то вроде «ну нет, так нет» и тащиться в Конфлюан к Ирвину, когда настоятель добавил:

— Если ты не с теми, о ком я думаю, то я тебе расскажу причину моего вопроса, — говорил Этьен с неохотой и даже некоторой опаской.

Я сразу же зацепился за главное: есть какие-то «те», которых настоятель боялся больше Инквизиции. Не абстрактно опасался, не считал политическими противниками — именно боялся. Разузнать о таких людях будет не лишним, но и рассказывать правду об обретении своего навыка — глупость. К счастью, я заранее сочинил очень правдоподобную легенду.

— Этьен, я посланник бога. Как тебе