Философия как высшее удовольствие - Платон

как на искусства противоположные: музыка, по его мнению, относилась к образованию души, а гимнастика – к развитию и укреплению тела. De Rep. II, p. 246. Legg. X, p. 795. Prot. p. 326. Поэтому музыканты причислялись к людям мыслящим и ученым, а гимнастики – к практикам; те – περὶ λόγων ἔμπειροι, а эти – περὶ ἔργων.

7 Всегда почти – ἀεί ποτε. Такое именно значение получают эти частицы в соединении. Eurip. Heracl. v. 330. Sophocl. Aiac. v. 320. Herodot. I, 58. VII, 193.

8 Этот стих Солона приводится также в «Лахесе» (p. 188 B) и в «Государстве» (VII, p. 536 B).

9 Сократ сравнивает φιλοσοφίαν и φιλογυμναστίαν; потому что как первой свойственна πολυμάθεια, так последней – πολυπονία. Но потом он доказывает, что πολυπονία, которую почитают средством для укрепления тела, в самом деле не полезна телу: а потому и πολυμάθεια, говорит, не полезна философии.

10 Это мнение взято, кажется, у Иппократа, который, рассуждая о народных болезнях (§ 6), говорит так: πόνοι, σιτία, ποτά, ὕπνος, ἀφροδίσια, πάντα μέτρια. И это мнение было, по-видимому, очень распространено, как показывает прибавленная здесь формула: τὸ λεγόμενον δη τοῦτο.

11 См. Odyss. XXI, v. 285 sqq.

12 Говорящий это имеет в виду различие искусств благородных и низких и колет своего соперника, полагающего достоинство человека в силе рук и в ремесленнических упражнениях. Под искусствами благородными здесь разумеются те, которыми развивается рассудок и приобретается способность мыслить и говорить обо всем. Впрочем, это видно и из следующего далее примера τῶν τεκτόνων и τοῦ ἀρχιτέκτονος: строители, или плотники, как ремесленники, сравнительно с архитектором, которого цель состоит в сообразительности и развитии идеи, бывают дешевы.

13 Присутствуют, τῶν παρόντων, – указывается на силы исполнительные или рабочие.

14 Собеседник Сократа под именем философа хочет понимать, очевидно, энциклопедиста, который знает все науки, не изучая ни одной до точности. Заметив это, Сократ представляемого им философа сравнивает с пентатлом, рассматриваемым относительно к скороходам и борцам. А пентатлом древние греки провозглашали такого подвижника на публичных гимнастических играх, который одерживал победу или получил венок во всех пяти родах принятых тогда состязаний телесной силы. Эти состязания были: беганье, скаканье, бросанье диска (круглого каменного кружка), метанье копья, борьба. Симонид (Ανθολ. l. 1, с. 1) все эти роды гимнастических подвигов высказал в следующем стихе: Ἄλμα, ποδωχείην, δίσκον, ἄκοντα, πάλην. А Евстафий поставляет их в таком порядке: ἄλμα, πάλην, δίσκευμα, ἀκόντιον καὶ δρόμον.

15 Это место имел, кажется, в виду Лонгин (De sublim, sect. 3, 4), сравнивая Иперида с Димосфеном: ἔστι γὰρ αὐτοῦ (Иперид) πολυφωνότερος καὶ πλείους ἀρετὰς ἔχων καὶ σχεδὸν ὕπακρος ἐν πᾶσιν, ὡς ὁ πεντάθλος, ὥςτε τῶν μὲν πρωτείων ἐν ἄπασι τῶν ἄλλων ἀγωνιστῶν λείπεσθαι, πρωτευειν δὲ τῶν ἰδιωτῶν.

16 Подвысшим – ὕπακρόν τινα, который, то есть, уступает только первому, или специалисту в известной науке, и потому удерживает за собою τὰ δευτερεῖα. Это слово, сколько можем помнить, у Платона нигде не встречается.

17 Древность многих ученых людей называла пентатлами, когда видела, что они имеют много сведений во всех родах наук. Так Диоген Лаэрций (IV, 37) говорит о Демокрите: ἦν γὰρ ὡς ἀληθῶς ἐν φιλοσοφία πένταθλος, ἤσκετο γὰρ τὰ φυσικὰ καὶ τὰ ἠθικά, ἀλλὰ καὶ τὰ μαθηματικὰ καὶ τοὺς ἐγκυκλίους λόγους, καὶ περὶ τεχνῶν πασῶν εἴχεν ἐμπειρίαν. По той же причине и Эратосфен киринейский прозван был Βῆτα καὶ πένταθλος, потому что τὸ δευτερεύειν ἐν παντὶ εἴδει παιδίας τοῖς ἄκροις ἐγγίσατο. См. Svid. h. v. Plat. Hipp. min. p. 368 sqq. Hipp. maj.

18 Когда собеседник Сократа определил философию так, что поставил ее в обладании многими познаниями по всем наукам; тогда Сократ начинает доказывать, что ὕπακρος ἀνὴρ имеет меньше значения сравнительно со специалистами по каждой науке и что, следовательно, пока специалисты есть, – философы бесполезны. Таким образом прежние положения собеседника оказываются опровергнутыми.

19 Что же? Спрашивать ли тебя о том, что отсюда следует? Греческий текст читается так: τί οὖν μετὰ τοῦτο ἔρωμαί σε; то есть, о чем после этого спросить тебя? Но такой вопрос представляется крайне нелепым. Как будто бы, то есть, Сократ недоумевал, о чем бы еще говорить, тогда как из вышесказанного явно следовало, что философы не только бесполезны, но и злы; и вывод этого следствия мог казаться действительно грубым или жестким. Посему Стефан, мне кажется, справедливо догадывается, что приведенный текст надобно читать так: τί οὖν; τὸ μετὰ τοῦτο ἔρωμαί σε; формула τὸ μετὰ τοῦτο в таком смысле употребляется и у Платона, Criton. p. 49 E. Euthyphr. p. 12 D. При этом изъяснении понятен будет и тон дальнейшей речи: не ищу ничего, кроме соглашения высказанных положений.

20 После слов: философия – дело прекрасное, следует по-гречески: καὶ αὐτοὶ φιλόσοφοι εἶναι. Но это – явная вставка, даже искажающая конструкцию. Посему эти слова надобно почитать глоссемою. Здесь делается указание на стр. 133 D.

21 Пока между людьми есть науки, ἔως ἂν ἐν ἀνθρώποις τέχναι ὦσιν. Гевзде правильно замечает, что здесь, вместо τέχναι, надобно читать τεχνίται; потому что бесполезность философов доказывается существованием не наук, а старшин, большаков или мастеров в науках.

22 И бесполезны – καὶ ἀχρήστους. Это слово здесь мне кажется вовсе излишним, как ни к чему не служащее повторение того, что сказано перед этим: τοὺς φιλοσόφους ὡμολόγήσαμεν, ἔως ἂν δημιουργοὶ ὧσιν, ἀχρήστους εἶναι.

23 Писатель здесь смешивает науку судопроизводства со справедливостью. Платон в «Горгиасе» говорит не так. Наука судопроизводства определяется формою законов; а справедливость имеет в виду самое существо их и, основываясь на идее истины и добра, стоит выше всякого положительного закона.

24 Нетрудно ни для кого заметить, как нелепо приводятся эти примеры. У Платона, если берутся они и из низшей области предметов, то всегда как-то кстати, и приводятся со вкусом.

25 Это самое определение рассудительности читается в «Хармиде» (p. 164 D. E) и в «Алкивиаде I-м» (p. 124 A); писатель, вероятно, имел в виду эти места.

26 Этими словами начинается доказательство того, что для философа πολυμαθεία не нужна, а требуется только σωφροσύνη и δικαιοσύνη. Есть наука наказывать людей и делать их лучшими, говорит Сократ, и эта наука называется справедливостью. Но справедливость должна соединяться с познанием себя и других; а это познание себя есть рассудительность; следовательно, рассудительность и справедливость – одно и то же. Потом, справедливость состоит в сохранении правды при управлении обществом и