Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

…Жизнь в Лондоне начинается ранним утром. Солнечный свет ударяет в открытое окно. Шумят напротив, в парке, зеленые деревья. Нескончаемый поток автомашин проносится по улице. По утрам на подоконник прилетают юркие воробьи. Я кормлю их хлебными крошками. Иногда прилетит солидный серый голубь, взмахнет тяжелыми крыльями и улетит. По утрам из гостиничного ресторана официантка приносит завтрак: два тоненьких поджаренных тоста, кусочек — очень тоненький — бекона с одним яйцом, розетку апельсинового джема и чашку кофе. Признаюсь, вначале нам это все казалось очень мало. Впереди был день ходьбы и путешествий по Лондону… Потом мы привыкли, так сказать, втянулись… Жена английского инженера, у которого я был в гостях, сказала мне:

— До войны мы питались лучше, сытнее. Во время войны были карточки, они держались долгое время и после войны. Мы привыкли к скромному рациону. А сейчас, видимо, питаемся так уже по выработавшейся привычке…

Я не спорил. Но были смешные разговоры на эту тему. Горничная, ежедневно приходившая по утрам убирать наши номера, увидев на столе у Бориса Агапова пустые тарелочки, спросила нас:

— Нравится вам наше питание? Вы ведь в России, говорят, голодаете?

Мы рассмеялись.

— Почему вы смеетесь? Об этом писали в наших газетах.

Мы ей сказали, что не все газеты, видимо, пишут правду о Советском Союзе.

Кажется, она нам не поверила.

Вообще горничная эта любила поговорить.

— Русские плохие, англичане хорошие, — говорила она мне.

— И русские хорошие, и англичане хорошие, — отвечал я ей.

Она недоверчиво качала головой.

Такие беседы происходили довольно часто.

Как-то на столе она увидела свежий номер «Огонька». Осторожно взяла в руки журнал, начала перелистывать, заинтересовалась, потом спросила, кивая на снимок, показывающий наших детей на спортплощадке:

— Это правда?

— Конечно, правда.

Однажды в номер пришел один из служащих гостиницы и принес мне отданный для глажения костюм. В номере у меня в это время находился переводчик. Пряча в карман чаевые, служащий спросил:

— Вы русский?

— Русский.

Он постоял, подумал, потом сказал:

— Я знаю русских. Они меня освободили в Дрездене из немецкого концлагеря.

Он поклонился и вышел из номера. Позже, много раз встречаясь со мной, он всегда приветливо улыбался.

…Такими были дни моего пребывания в Лондоне. Жизнь кипела на улицах этого огромного города. Газеты обсуждали в ту пору волновавшие всех события Женевского совещания. В палате общин дебатировался вопрос о повышении жалованья членам парламента с тысячи фунтов до тысячи пятисот. В печати спорили на тему о том, надо ли пускать геликоптер для пассажирского сообщения из аэропорта в центр Лондона…

Жизнь шла своим чередом.

1954

ПОЕЗДКА В ШОТЛАНДИЮ

ЛОНДОН — ЭДИНБУРГ

В Лондоне мне сказали: «Есть возможность поехать в Шотландию автомашиной». Я обрадовался. Это значило — по пути из Лондона в Эдинбург, Абердин, Глазго пересечь с юга на север почти весь остров.

Поездка давала возможность побывать на родине знаменитого шотландского поэта, широко известного и у нас в Советском Союзе, Роберта Бернса. Кроме того, мне хотелось побывать в рыбачьих районах Шотландии, в частности в Фрезербурге, расположенном на побережье Северного моря. Место это славится знаменитой шотландской сельдью. Еще в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона об этой селедке было сказано, что она «пользуется самым широким распространением на мировом рынке. Название объясняется местом приготовления сельди — по берегам Северной Шотландии, в Абердине, Уике, Питерхеде и других местечках. Самый лов сельди производится против шотландских берегов, в расстоянии, которое парусное судно проходит в несколько часов. Сельдь доставляется на берег в совершенно свежем виде; на берегу установлены приспособления для правильного посола и выдержки бочек с посоленной сельдью в прохладном помещении».

И последнее, что привлекало в Шотландии, — возможность увидеть вблизи ее природу, о которой так много сказано хороших слов в поэзии и в прозе. Нам уже довелось, возвращаясь из поездки в Исландию, коротко полюбоваться с воздуха быстро сменяющимися пейзажами Шотландии, ее лесами, четко, почти графически разделенными полями, побережьем Ирландского моря. Запомнились крутые, освещенные осенним солнцем красноватые срезы прибрежных скал, золотистый песок и белая кайма прибоя… Тогда, приземлившись, мы, кроме очень большого аэродрома Прествик, ничего не видели. На аэродроме нас быстренько спровадили в закрытое помещение аэропорта, где мы и пробыли три четверти часа — срок заправки самолета. Потом самолет взял курс на Копенгаген, и Шотландия осталась позади.

Теперь представилась возможность посмотреть ее всю, землю, которая была источником творчества великого Бернса, жизни и истории которой посвящены мужественные и романтичные книги Вальтера Скотта…

* * *

Наш отъезд пришелся на второй день троицы. Лондон был тих и пуст, каким он всегда бывает в праздничные и воскресные дни. Редкие прохожие не спеша брели по тротуарам. На одной из улиц безногий флейтист наигрывал какую-то печальную мелодию. Возле него на тротуаре лежала шапка, прохожие изредка бросали в нее мелкие монеты.

День был солнечный, с небольшими облачками. Машина легко выбралась на нужную нам дорогу и помчалась мимо красивых пригородов, мимо особняков и дач лондонских дельцов.

Если в самом Лондоне машин в этот день было немного, то за городом их оказалось значительно больше. Англичане любят быструю езду; машины мчатся, обгоняя друг друга. Непривычное для нас движение по левой стороне усиливало ощущение этой скорости. Не раз казалось, что встречные машины мчатся прямо на нас. Это чувство еще обострялось и от того, что дорога, как ее зовут в Англии, «Великий северный путь», очень узка. Машины проносятся мимо что называется «впритирку». Кажется, что едешь каким-то одним большим селением. Лишь сменяющиеся вывески дорожных гостиниц разнообразят пейзаж. А какие только названия не встречаются! «Павлин», «Дракон», «Корона и роза», «Магнитное пиво»…

Обгоняя нас, мчатся мотоциклы. Их очень много. Обычно за рулем муж, за спиной у него жена. Оба в плащах; на устойчивость погоды надеяться трудно… Вот и мелькают они по шоссе, словно желтые, зеленые, черные и голубые торпеды, круто поворачивающие на изгибах дороги.

Чем дальше мы уходим от Лондона, тем резче меняется пейзаж. Исчезли роскошные особняки.

Вот справа от нас массив деревьев за разрушенной оградой. Это старинный торговый город Фэтфилд. Говорят, что в нем имеется большой и, как написано в дорожном справочнике, «классический парк».

Несколько раз нам встречались легковые автомашины, тянущие за собой вагончики, окрашенные в светлые тона. Это особый вид отдыха. Человек, имеющий автомобиль и, конечно, деньги, покупает себе такой вагончик, цепляет его на буксир и со всей семьей отправляется