Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

class="p1">Мы зашли в один из ресторанов на центральной улице. Официантка, худенькая женщина, подавая карту меню, с любопытством рассматривала нас и вслушивалась в незнакомый язык. Мы заказали обед. Официантка вскоре вернулась, неся закуску и немного хлеба; каждый кусок был намазан маргарином. Мы попросили хлеба без маргарина.

Официантка сказала:

— Ресторан скоро закрывается. Это последний хлеб в ресторане.

Мы приступили к обеду. Официантка не отходила от нас.

— Кто вы такие? Из какой страны?

— Угадайте.

— Датчане? Норвежцы? Немцы?

— Русские.

Официантка вспыхнула:

— Неправда! Не верю вам!

Мы попытались было ее убедить, что действительно русские, но она отошла от нас, недоверчиво покачав головой. Она о чем-то поговорила с подругами. Те обернулись к нам. Вскоре официантка появилась с тарелкой хлеба, нарезанного небольшими кусками, но уже без маргарина.

— Вы извините, — сказала она, — но у нас никогда не было русских. Просто не верится…

Почти рядом с гостиницей в естественном углублении раскинулся парк. Оттуда доносятся звуки оркестра. Мы спустились к эстраде. На дощатом помосте танцевали четыре пары — мужчины в пестрых клетчатых юбках, женщины в светлых платьях. На скамьях сидели сотни полторы людей, они с интересом смотрели на танцующих. У микрофона седая женщина объявляла присутствующим фигуры танца. Мелодия была проста, народна по складу и чем-то отдаленно напоминала нашу песню «Светит месяц».

Вокруг, за оградой, стояли зрители, не пожелавшие внести шиллинг за вход на танцевальную площадку. Восьмерка перестала танцевать. Теперь седая женщина призвала сидящих перед эстрадой принять участие в танце. Желающие нашлись, и снова полилась несложная мелодия, и снова так же весело, путая очередность фигур, смеясь, танцевали эдинбуржцы. Приятно было видеть народный танец, полный лукавства и жизнерадостности…

На старинной башне часы пробили половину десятого. Танец закончился. Седая женщина объявила:

— Отныне каждый вторник мы будем собираться для разучивания шотландских народных танцев. Приглашаем всех принять участие.

Где-то наверху послышались резкие свистки. Сторож напоминал, что пора покинуть парк.

Эдинбург окутывался тяжелым ночным туманом, сквозь который тускло прорисовывались горы, нависшие над улицами.

В СТАРОМ ГОРОДЕ АБЕРДИНЕ

Утром в номере гостиницы мы укладывали вещи, готовясь направиться в Абердин. В это время раздался телефонный звонок. Нам сообщили о том, что нас хочет видеть полицейский. Признаюсь, нам стало неприятно. Приехать вечером в красивый, уютный город, сразу же проникнуться симпатией к нему, уснуть с чувством, что вот еще что-то хорошее узнал о мире, — и вдруг утром услышать: «Вас хочет видеть полиция!» К чему бы это? Маршрут наш соответствующим английским государственным организациям известен, ехали мы строго по маршруту, анкеты в гостинице заполнены, документы в порядке…

В дверь постучали.

— Войдите.

В комнату вошел высокий черноволосый человек в гражданской одежде, без шляпы, с короткими усиками. На нем был нечистый, заношенный плащ.

— Извините, пожалуйста, но долг службы обязывает. — Вошедший достал из кармана маленькое темно-малинового цвета удостоверение. — Прошу показать ваши документы.

Мы предъявили маршрутные удостоверения. Он быстро пробежал их глазами и вернул.

— Все в порядке.

Наступило, как говорят в таких случаях, неловкое молчание…

Нам предстояло перебраться на пароме через залив, близ устья реки Форт. Паром находился в трех-четырех милях от Эдинбурга. Небо было затянуто тучами, накрапывал дождь. Здесь же, рядом с паромом, виднелся красавец мост, по которому, оставляя за собой клубы дыма, мчались казавшиеся с берега игрушечными товарные и пассажирские поезда. Наш спутник-шотландец сказал, что это самый длинный мост в Европе и что он слывет восьмым чудом света. Мы не очень твердо знали остальные семь чудес света, но не могли не любоваться этим прекрасным произведением человеческого гения. Огромные фермы моста оставляли впечатление свободного, широкого полета.

У въезда на паром стояла наглухо прикрепленная к опоре, выкрашенная в красно-белый цвет морская мина. В ней была узкая прорезь для монет. Надпись гласила: «Это военно-морская мина того типа, который использовался во второй мировой войне для защиты наших берегов. Поставлена здесь адмиралтейством и с разрешения железнодорожной администрации для использования в качестве копилки».

В самом низу была еще одна строка: «Это печаль моря». В скупой строчке сказано многое, но сказано не все. В городах Англии и Шотландии мы встречали памятники, на которых были написаны имена людей, отдавших жизнь за свое отечество. Мы разговаривали с людьми, у которых кто-нибудь из близких либо погиб, либо был тяжело ранен в последней войне. Надпись на мине при всей своей поэтичности неполна. Защищая берега Англии и Шотландии, эта мина, как и сотни других, не смогла уберечь тысячи человеческих жизней. Вдовы и сироты лучше других знают об этом. Как память и напоминание о прошедшей войне обезвреженная мина, может быть, и уместна, но как копилка она по меньшей мере глубоко недостаточна. Не мелкими монетами в пользу вдов и сирот, в пользу искалеченных на суше и на море можно исправить последствия войны и тем более предотвратить новую.

…Мы ехали в Абердин мимо небольших шахтерских городов с одноэтажными, словно приросшими друг к другу, невысокими серыми домами. Мелькали высокие копры шахт. Некоторые из них поблескивали свежей породой, а другие, видимо, были заброшены и зеленели густо поросшей на них травой.

Вскоре шахты и заводы исчезли. Дорога шла красивой, живописной сельской местностью. Потянулись ровно возделанные поля. В одном месте мы остановились.

…Кругом было очень красиво. Вдали виднелись горы с древними сторожевыми башнями той поры, когда шотландцы сражались за свою независимость. Время от времени попадались богатые фермы с хорошими двухэтажными домами, прочными хозяйственными службами и легкими домиками батраков. Большие участки отведены под охотничьи угодья и под площадки для игры в гольф — эта распространенная в Шотландии игра считается национальной.

Из-за поворота показалась серовато-синяя полоска воды. Мы выехали к берегу Северного моря. Дождя уже не было, солнце светило ослепительно. С моря дул сильный ветер. Запахло рыбой и тем самым запахом моря, который всегда тревожит и радует сердце. Показался Абердин — один из старейших шотландских городов, важный центр рыболовной промышленности Шотландии.

Город этот привлекает к себе какой-то особой трудовой статью. На улицах, как нам показалось, почти нет праздношатающихся. Расположенный на берегу моря, с шумным портом, с тысячами беспокойных чаек, с рыбачьими, облепленными рыбьей чешуей траулерами, с гулким рыбным базаром и вечно свежим ветром, город гостеприимно открывается нам навстречу. В Абердине существует старейший шотландский университет, ведущий свое начало с пятнадцатого века. В музее немалое число картин талантливых художников Шотландии. За последние годы Абердин, как нам сказали, значительно вырос. На окраинах мы видели много новых домов.

Наш спутник-шотландец предложил осмотреть Абердин. Здесь, как и в других