Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

как увидели стоящий на приколе траулер и рыбаков, перебиравших сети. Траулер назывался «Майра Херд». Инспектор Дюрранд познакомил нас с человеком средних лет в синем рыбачьем свитере.

— Роберт Херд, — сказал он, протягивая руку.

Это был шкипер, владелец судна. Оказывается, траулер ремонтировался и поэтому не вышел в море. Мы разговорились. Роберту Херду тридцать девять лет. Во время войны он в армии не служил — у него искалечена правая рука. Но все же Роберт Херд восемнадцать месяцев плавал на тральщике в районе Исландии, разыскивал и обезвреживал фашистские мины. Я спросил:

— В честь кого названо судно?

Херд застенчиво улыбнулся.

— В честь старшей дочки, Майрой ее зовут.

Команда траулера Роберта Херда состоит вместе с ним из девяти человек. Я спросил, что он думает о развитии торговых отношений между нашими странами.

Херд посмотрел на инспектора Дюрранда, словно спрашивая у него, можно ли с нами откровенно говорить. Дюрранд был непроницаем. Все же в глазах у него было что-то такое, что говорило: «Если эти люди пришли со мной, значит, можно…» И тогда Роберт Херд сказал:

— Торговля между нашими странами — очень хорошее дело. Очень нужное дело. Мы лично, рыбаки Шотландии, заинтересованы в этом кровно. Из нашего Фрезербурга наибольшее количество сельди идет по договору в Советский Союз. Так что лучше торговать, а не воевать. Так должны поступать нормальные люди.

Херда позвали на корабль. Мы пожелали ему счастливого улова и направились дальше. Но не прошли и десяти шагов, как Дюрранда окликнул полный человек в плаще и низко надвинутой на глаза кепке.

Дюрранд сказал:

— Это один из дельцов, занимающихся засолкой рыбы.

Упитанный человек подошел к нам.

— Исаак Дембар. Третий год занимаюсь поставкой сельди в Советский Союз.

— Вы лично заинтересованы в торговле?

— Еще бы! — Дембар ни на кого не смотрел и ни с кем свои ответы не сверял. — Кому же быть заинтересованным, как не мне, не всей нашей семье. Мы только и живем тем, что поставляем рыбу Советскому Союзу. Вы себе представьте, — у Дембара был низкий, видимо уже навек простуженный, сиплый голос, — позади две войны. Раньше шотландцы продавали сотни тысяч баррелей сельди, почти до миллиона. Теперь куда меньше. А мы можем сбывать значительно больше.

В это время к нам подошел еще один человек с сигаретой, приклеившейся к губам. Это был высокий, очень худой, сутуловатый старик.

— Мой дядя Джон Дембар, — представил нам Исаак Дембар подошедшего.

Джон Дембар, узнав, что мы из Советского Союза, и, видимо приняв нас за торговых представителей, пошел на нас в атаку:

— У вас слишком строгие инспекторы. Чуть какое-нибудь небольшое пятнышко на животе селедки — уже не берут.

Я сказал, что наши инспекторы заинтересованы в том, чтобы люди у нас в стране получали шотландскую сельдь наивысшего качества. И вообще лучше, когда в наших отношениях нет никаких пятен.

— О да, да! — согласился Джон Дембар. — Но инспекторы все равно у вас строгие.

Мы договорились на другой день побывать на предприятии Дембаров и отправились дальше. Инспектор Дюрранд привел нас в небольшой док, если можно было так назвать приспособление, в котором собирались рыбачьи траулеры. Навстречу вышел хозяин дока Вильсон Нобль, старик семидесяти трех лет, почти глухой. Приставляя все время ладонь к уху, он кивал головой и моргал слезящимися глазами. О да, он с удовольствием покажет нам свое предприятие. Да оно, собственно, все перед нами. Небольшой траулер с машиной в сто двадцать лошадиных сил. У него есть еще заказ на два корабля, на строительство которых затрачивается двадцать недель. Да, на пять месяцев есть работа… А дальше он надеется… А если не будет работы? Что же, придется рассчитать рабочих и ждать, пока появятся заказы.

Держа меня за пуговицу плаща, Вильсон Нобль говорил:

— О, мы все очень заинтересованы в получении заказов! И мы тоже могли бы принять заказы… У меня отец занимался этим делом, теперь я сам, и еще два сына работают. — Нобль указал на остов строящегося траулера. Мимо, хромая, прошел человек. — Вот один из моих сыновей…

Мы поинтересовались, почему он хромает.

— Ранен при высадке в Нормандии. Прострелены обе ноги, осколком снаряда разбито плечо… О-о, эта война!

Мы попрощались со словоохотливым стариком.

— Наше предприятие с удовольствием приняло бы заказы… — повторил он, протягивая руку.

В порту мы задержались возле старых, иссеченных временем траулеров. Они выглядели стариками по сравнению с новенькими, свежевыкрашенными судами. Да это так и было. Построенные еще до первой мировой войны, они неэкономичны и доживают свой век, постепенно выбывая из строя. Рядом с ними покачивался только что спущенный на воду новый траулер с игривым названием «Грациозный». Рыбаки здесь любят давать своим небольшим кораблям поэтические имена. Как правило, это или имя девушки, или название цветка…

Мимо нас торопливо шел коренастый человек, спецовка которого была испачкана краской. Дюрранд остановил его и сказал:

— Еще один шкипер.

Шкипер пробормотал:

— Вот красил корабль…

— Свой?

— Откуда там свой!

— Но ведь вы шкипер?

— Я бывший шкипер. Неудачник… Невыгодное дело. Вот переквалифицировался в маляры.

— А нам говорили, что выгодное.

— Кому выгодное, а мне нет! Я неудачник…

— А в чем дело?

Бывший шкипер махнул рукой:

— Это долгий разговор!

Ясно было, что разговор этот, случайно возникший, был как нож острый для нашего собеседника и таил в себе много всяческих подводных рифов, говорить о которых с неизвестными людьми ему, видимо, не хотелось. Он махнул рукой и широко зашагал по пристани, вспугивая чаек, пригревшихся под лучами выглянувшего солнца.

— Бывают в жизни неудачники, — сказал задумчиво Дюрранд. — Трудно им помочь. Этот один из них.

— А что же все-таки случилось с ним?

На сей раз мистер Дюрранд ответил уклончиво:

— Мало ли что в море бывает! Видели спасательные суда? А то акула попадет в сети… И рыбу всю пожрет, и сети погрызет…

Мы не стали дальше допытываться. В самом деле, мало ли какие акулы на свете бывают! Вообще выбиться простому рыбаку в шкиперы не так просто. Траулер стоит от двенадцати до четырнадцати тысяч фунтов. Это внушительная сумма. Не каждому рыбаку доверяет компания, объединяющая шкиперов. Рыбак обычно получает ссуду на двадцать лет в размере двух третей стоимости судна. Одну треть он должен внести наличными. Но и эта треть суммы большая, если иметь в виду, что рядовой рыбак зарабатывает в месяц не больше тридцати — сорока фунтов…

А сейчас, при жестокой конкуренции, когда на мировом рынке продаются сельди датских, шведских, норвежских, исландских рыбаков, шкиперы не заинтересованы в увеличении количества рыболовецких судов.

Мистер Брандер, юрист, представляющий интересы шкиперов в