Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

учёбу Егору и тем, кто его теперь учил. Не могу судить, насколько учителя были сильны в предметах, но то, что абсолютное большинство из них замечательно и с уважением и искренним интересом относились к детям – это факт.

Егор честно старался въехать в процесс, относиться к происходящему позитивно. Сколько у него было сил. Однако домашка делалась всё реже и реже. В мае (а учиться там сын начал со второй половины марта) Егор уже ничего практически не делал по учёбе, и я имела несколько разговоров с директором Центра по этому поводу. Это ещё один плюс, конечно: там действительно радеют за каждого ребёнка, директору не всё равно, он ищет подходы вместе с родителями, готов пробовать разное.

Так и с Егором: в восьмом классе (а мы не забрали Егора из Центра семейного образования, до меня всё ещё не доходила цена такой учёбы) Егору предложили, например, не посещать физику, учить её самостоятельно дома, время от времени подтверждая сей факт написанием проверочных работ. Просто потому, что ему скучно было на уроках физики. Он многое понимал «как устроено и как работает» и без учебников. Ещё какие-то индивидуальные фишки были, уже не помню. Но, увы, этого было недостаточно, чтобы сделать учёбу интересной или приятной. У Егора были снова потухшие глаза и такая безнадёга во взгляде…

В итоге случилось то, что когда-то пять лет кряду происходило в обычной школе: Егор стал болеть. Практически не вылезал из болезней. Посещать Центр семейного образования Егор из-за постоянных простуд не мог, делал домашку и посылал её учителям по электронной почте. А потом к простудам и прочему добавился диагноз экстрасистолия с какими-то зашкаливающими показателями. Когда замаячила необходимость ложиться в больницу на пару недель на обследование сердца, я перестала понимать, зачем нам учёба в Центре, если результата всё равно нет. Никакие малые группы или замечательные учителя не вернули Егору мотивацию, интерес к предметам не появился, наоборот, всё лишь стало хуже: ребёнок потух и стал болеть.

Я забрала Егора оттуда. И перестала вообще что-либо требовать от него в плане учебы. Меня гораздо больше волновали проблемы с его сердцем, чем соответствие его знаний требованиям ФГОС.

Происходившее со здоровьем Егора заставило меня вспомнить о том, что учёба должна быть для ребёнка, а не ребёнок для учёбы. Я очень сильно прочувствовала, что сын, его самочувствие и счастье для меня приоритетней любых его знаний, особенно тех, которые он сам получать не хочет. И что пусть будет у него здоровье, а там он сам разберётся, чему учиться и как жить с незнанием школьных дисциплин. И тут до меня дошло, наконец, почему Егор согласился учиться в Центре семейного образования. Он попытался позаботиться о наших отношениях, но заплатил за них своими интересами и своим здоровьем (здесь я не про проблемы с сердцем, а про частые простуды).

Практически вынужденно я перешла к анскулингу. Просто потому, что не видела других вариантов в нашем конкретном случае. Второе полугодие восьмого класса я не приставала к Егору с учёбой. Аттестацию за восьмой класс он сдал, не заботясь о том, какие получит оценки, лишь бы сдать.

* * *

После первой конференции по семейному образованию и организации группы «СВАО хоумскулинг» произошло ещё три значимых для меня события, имеющих отношение к семейному образованию:

1. Встреча в «Драгоценности» – ответы на вопросы интересующихся, где я, вместе с другими хоумскулерами-практиками, была в роли мамы с опытом семейного образования.

2. Встреча про анскулинг в «Море внутри», на которой, помимо прочего, можно было «потрогать руками» и расспросить живого выросшего анскулера, никогда не сдававшего никакие аттестации, живущего так, как ему нравится.

3. Ну а потом… Потом случилась Оксана, с которой мы начали делать журнал «Семейное образование» и собирать команду.

А в процессе подготовки к запуску краудфандинга и к выпуску первого номера журнала я ещё и защитила диплом о семейном образовании.

Все эти события запустили во мне процесс освобождения. Мне всё больше нравилась идея анскулинга. Я понимала, что именно это и нужно моему конкретному ребёнку. Но, как говорится, было поздно пить боржоми: оставалось не так много времени до ОГЭ, тут не поанскулишь. Вот если бы с первого класса… Эх.

Работа в журнале, знакомство с разными хоумскулерскими подходами, взаимодействие в команде с прекрасными, интересными людьми давали возможность по-разному смотреть на образование, в том числе семейное. Смотреть на разнообразие и формировать своё мнение, оформлять свои взгляды. Думать о возможных стратегиях и их последствиях для своей семьи, для моего ребёнка.

Я понятия не имею, правильно ли поступаю и не пожалею ли потом. Мне тревожно, иногда страшно. Я никогда не шла поперёк стандарта с лёгкостью, это всегда для меня серьёзное испытание. Но я точно знаю, что нашим с Егором отношениям лучше вот так. И ещё знаю, что никак иначе у меня не получалось, а перепробовала я многое.

Я не считаю наш вариант единственно правильным, как и не считаю какие-либо варианты правильными или неправильными. Я уверена, что сколько семей – столько и вариантов, каждой семье подходит что-то своё и не подходит чужое. И в этом как раз ценность семейного образования: здесь полно индивидуального подхода, он буквально валяется у нас под ногами, нужно лишь нагнуться и взять.

Хотелось ли бы мне, чтобы Егор любил учиться и с удовольствием и рвением грыз гранит школьных наук? Сто раз да! Просто потому, что так было бы проще нам всем. Предполагала ли я когда-нибудь, что у меня, ребёнка из учительской династии, будет такой сын? Нет, моё воображение не достигало таких высот. Но реальность такова. Путь выбран непростой, другие пути оказались не нашими. Всё, что мне остаётся, – поддерживать сына на его пути, в его выборе. Вместе с ним радоваться его успехам и быть рядом в неудачах.

Я наделала много ошибок и, возможно, никогда не смогу с этим смириться полностью. Так, чтобы, при воспоминании о них не наворачивались слёзы или не накатывала грусть. Но я также знаю, что нет никакого смысла в постоянно испытываемой вине и в гноблении себя. У чувства вины вполне определённая задача – сподвигнуть нас исправить накосяченное (если возможно), а также – сделать выводы и в будущем поступать иначе. Это я и стараюсь делать.

Помимо наших с мужем косяков, есть ещё и такая данность, как особенности Егора. Мне безумно жаль, что я не умела иметь с ними дело. Если бы умела – часть проблем не стояла бы так остро. Я вижу это по