Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Октябрь 1924

1 (срд.)

Мрачно, но не очень. Юр., конечно, спит до бесконечности. Ходил бриться и в Союз. Надул Могилянского, едва ли не сознательно. Юр. пришел с Файкой. Был Дмитриев, Введ<енский> и Фролов. Долго играли «Электру» и беседовали о искусств<е>. Поехал на Песочную, ехал со мной Звегинцев, очень похудевший. Темно и опасно от шашек1. Все дома; во мраке за заборами блестит вода. Налетел на бочку. Заблудился. Еле добрел. Встретил меня почему-то Кжижановский. Был он с невестой и подруга матери. Левушка мил и желанен. Все хотелось ему прочитать мне, что писал сегодня, потом и Юр. Волновался, потом ушли в Женину комнату и почитали. Гадали мне прескверно. Юр. где-то бродил с Введенским. Дмитриев со мною разводит лирику. Ужасно Юр. устал назад идти. Деревенский protegé как меч, они ведь попрошайки невероятн<ые>. Звезды сумасшедшие. Завтра звала Орлова обедать.

5 <р.>

2 (чтв.)

Чудная погода. Утром заходил парень узнавать. Послать его к Герасимову? удобнее всего. Болела голова. Никуда не выходил. Забегал Сторицын. Поплелись к Ксендзовским. Квартира меньше и уютнее. Любезны и просты. Орлова играла новые оперетки. Она очень артистична. Юр., кажется, не был недоволен. Зашли к Елисееву. Я не люблю этого магазина. Торопился. Л<ев> Льв<ович> не ушел, но был уже у нас. Открыл нам. Готовится самовар. Один стакан. Пили как-то вместе чай и ужин. Юр. убежал. Л<ев> Львович мирно и весело беседовал. Принес почитать кое-что. Рассказывал об отце. Неужели я имею какое-то значение в его жизни? Ушел раньше Юр. Положим, тот вернулся в час ночи. Голова все-таки болит у меня.

10 <р.>

3 (пятница)

Чудесная теплая погода. Что Италия переехала к нам <sic!>. Ходил в «Красную». Видел разных людей. Был у нас Введ<енский> с Липавским. Юр. с О. Н. что-то повздорил, не ходит, и она не заглядывает, но это, конечно, пустяки. Пошли. Еле перебрались по развороченной мостовой. Сыро, даже стулья мокрые2. Сначала мало народа, потом набралось. Знакомых немного. Нищенская и убого-жидовская «Сильва», московская Светланова и совершенно нестерпим<ый> жиденок Джусто. Спектакль невероятен3. Надеюсь весело на завтрашний день.

20 <р.>

4 (суббота)

До пяти был в Госиздате и денег не получил. Билетов тоже. Видел там разных лиц. Лежнева. Статью пропустили4, но вообще что-то подозрителен. Может быть, потому, что денег не привез. К свиданию не рвется, водится с «Серапионам<и>». У тех альманах5. Статьи моей Кузнецов не поместил, а я так торопился6. Погода чудеснейшая, но шел я сам не свой. Сторицына без меня не было, а был мальчик, объяснялся с Юр. Начали пить первый чай. Звонит Левушка, продает последнюю лошадь (игрушечную). Что делать, что делать? со всех сторон туго. А главное – в себе, в себе, в себе. Юр. и Введ<енский> пошли в Союз писателей. Л<ев> Льв<ович> сидел уныло и официально, даже самому стало неловко. Свечки догорают. Вдруг пошли в Свободный. Посадили нас на непоказанное место. Дома хлеб. Как все выйдет?

5 (воскр.)

Как тепло, какая чудная погода. Мне очень хорошо почему-то сегодня. Как будто я знал, что будет как-то приятнее. Утром ходил бриться, потом к Сергею за папиросами. Светло в подвале. В подвале униженно и смиренно, на чердаке одиноко и безнадежно. Ряд намеков создали впечатление Петербурга. Подвал, рассказ Брилова о видении в Летнем саду со стариками, книга о скопцах у Папаригопуло, рассказы о Валечке, танцы Семенова, не знаю, не знаю что, но затягивает смертно и усиливает чувство собственной жизни. И какая-то шаткость, признак жизни. Нет уныния. Приход<ил> мальчишка. Обедали неплохо. Пошли к грекам. Они обедали. Потом к Шульгину, по Екатер<ининскому> каналу. Там любезны, Амираго, домочадцы, напились. Летел в балет, как на крыльях, даже камней не чувствовал. Меньшой и Козлинский с дамами. Глупо, будто с обозом. Хохлов, Максимов, Вивьен, эстонец, Юрьева, Эрнст, Бушен, Ник<олай> Ив<анович> от Ан<ны> Ив<ановны>, Вильбушевич, Виноградов, Соллертинский. Очень приятно. Семенов просто душка и имел успех и цветы7. Новости. Сомов все время в Париже с Карсавиной, 8 костюмов. Костюм ангела для Баха, по магазинам и портным. Т<амара> Пл<атоновна> моложава – 25 л<ет>. Валечка говорит la peinture[64]. Очень удачная peinture. Мифик в Париже. В Нью-Йорке ставит «Свадьбу Фигаро». Бакст болен. Для «Идиота» А. Бенуа сделал дворцовую пышность Александра II. Дягилев по вечерам и при деньгах еще великолепен. Роман с Cocteau продолжается, отсюда полевение. Балеты все 6 <нрзб> – «Le train bleu» – в купальн<ых> костюмах; «Les biches» 6 дам, 2 кавалера, распределено: дамы с дамами, мол<одые> люди между собою8. Попытка неудачного флирта и опять прежнее положение. Танцует Dolly англичанин le beau gosse[65]. Гайк любезничал. Говорит, что хвалят меня в «Посл<едних> новост<ях>» (Милюкова) и ругают сов<етскую> власть. Все мне было интересно и весело. Может быть, я был пьян. Юр. был дома. На рубль массу чего купил. Грек не приходил.

1.50 <р.>

6 (понед.)

Понедельник, характерный день. Рано вышел. Был у Кузнецова. Ничего особенного. Морочник прибегал грозить, писал доносы куда-то. Болтался в Госиздате до денег. Купил у Елисеева кое-чего. Свечек достал мало. Встретил у подъезда Юр. и О. Н. Только что стали закусывать – Лев Льв<ович>. Чай. Введенский с Личардой, Митрохин и Лившицы. Все остались (т<о> е<сть> только на ужин Лившицы). Л<ев> Львович был в отчаяньи, даже агитировал, как бы их выставить. Когда все ушли, он посидел еще. Бенедикт ему гадал. Жизнь л<ет> до 48<–ми>, последние годы болен, ровная, не слишком богатая, перелом в 33 года, верующий, все более и более православен. Искусство не центральная роль. Путешествий не предв<идится>. Эмоционален. Двоился, теперь выбрал на продолжительное время. Л<ев> Льв<ович> был мил и трогателен. Митрохин чем-то расстроен или озабочен.

30 <р.>

7 (втрн.)

Тяготел надо мною protegé, как липкое небо Достоевского9. Ходил к Кузнецову, накрыл его на свидании со Стасей. Калигари пропал, а мне бы надо его поругать. В Союзе Стрельников и больше ничего. Купил свечей. Юр. убежал и вечером убегал с О. Н. в кино. Мамаша ходила качать воду из склепов костела, где плавают гробы. Я все трепетал визита, но, очевидно, назначил сам на среду. Пришел довольно рано Л<ев> Льв<ович>. Пили чай, как в раю. Читал свою повесть нам. Гораздо лучше, чем прежде мне показалось. И Юр. понравилось. Л<ев> Льв<ович> рад был, как дитя,