Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

падали, — старая ведьма уже гремела банками, выставляя на прилавок одну, вторую, нюхая содержимое и ворча без остановки. — Вот. Хладная сосна, чистая слеза, сама топила. Не та моча, что вам на Рынке за сорок пять эксов льют, тьфу. Пятнадцать за десять грамм. Бери сорок грамм, меньше не хватит, я твою трещину видела.

— Беру, — согласился Ардан, не торгуясь.

— И грей ее на водяной бане, а не на огне, огнем только такие долбо… дебилы как ты греют! — она уже заворачивала банки в тряпки и продолжала хаять его, Рынок, столичных магов, нынешнюю молодежь и отдельно тех, кто падает с холмов. — И втирать вдоль волокна! Только вдоль, бестолочь матабарская! Поперек будешь втирать — приходи, я на тебя посмотрю и плюну в твое еб… в лицо твое смазливое! Еще и размажу так, что лак для волос месяц сможешь не покупать!

— Вдоль волокна. На водяной бане, — повторил Арди, отсчитывая шестьдесят эксов и чувствуя, что улыбается и добавил на языке северных эльфов. — Спасибо, почтенная.

— Иди уже, — буркнула эльфийка, но деньги пересчитала с нежностью. — И посоху своему передай, что ему с хозяином пиз… категорически не повезло!

Ардан убрал сверток за пазуху, поправил чехол на плече и шагнул из-под навеса обратно в объятья сияющей улицы.

И встал.

Дорогу ему перегораживала тень размером с дом. Сержант Боад не изменился.

Все то же алое пальто, способное, при желании, укрыть собой небольшую лошадь. Все та же зеленая сорочка, цветом почти неотличимая от кожи, и черный галстук шириной с добрую скатерть. Разве что серьга в правом ухе, обманчиво выдававшая себя за браслет, поблескивала, кажется, новая. Из-под полей шляпы, габаритами похожей на бочонок, смотрели глубоко посаженные глаза, а тяжелая квадратная челюсть двигалась так, будто огр заранее пережевывал все, что собирался сказать. Лицом он, как и прежде, напоминал разом лесную жабу и Каргаамскую черепаху, и, как и прежде, Ардану от этого сходства было не легче: жабы и черепахи не бывают трех с лишним метров ростом.

— Эгобар, — прогудел Боад. От его голоса задребезжали склянки на прилавке у эльфийки за спиной.

— Сержант, — ровно кивнул Арди.

— Ты чего тут забыл?

— Смолу, — Ардан качнул чехлом на плече. — Посох треснул. Купил, ухожу. Вроде все.

— Смолу он купил, — Боад наклонился, и на Арда легла тень вместе с запахом табака и речной воды. — А в прошлый раз ты тоже что-то покупал. А до того — тоже. И каждый раз после твоих покупок в моем районе что-нибудь происходит. У тебя, Эгобар, талант. Ты как гроза: сам вроде ни при чем, а сено горит.

— Сержант, я приехал за смолой и уеду со смолой. Никаких дел. Я даже не по службе.

— Не по службе, — огр выпрямился и сложил на груди руки, каждая из которых была толще Арда целиком. — Знаешь, что смешно? Я тебе даже почти верю. Ты, может, и правда за смолой. Только мне, извини, немного срать. А учитывая разницу в наших габаритах, ты рискуешь утонуть. Так что послушай меня, и послушай хорошо, потому что повторять я буду исключительно сопровождая слова физическими аргументами, — он заговорил медленнее, попутно вбивая слова, как сваи. — Мне плевать, что там порешал Конгресс. Старики в рясах могут заявлять что угодно. Могут назвать тебя хоть почетным гостем, хоть братом всех Первородных разом, хоть выбить твое имя на арке при въезде. Мне, как я уже сказал, посрать. Это у людей бумага терпеливая, а у нас… У нас, полукровка, память длинная. Для этого района ты как был персоной нон-грата, так ей и остался. И аптека, — Боад качнул тяжелой головой куда-то в глубину улицы. — аптека твоя ничего не меняет. Ничего, понял? Одно доброе дело не перекрывает того, что ты есть.

Ардан молча все выслушал.

Он, разумеется, мог бы возразить. Мог бы напомнить кое-что, о чем они оба и так прекрасно помнили. Но он слишком устал от одного и того же разговора, в котором участвовал почти всю свою жизнь. Разными голосами, на разных языках, и, порой, совершенно с разных сторон. Для людей он был Первородным. Для Первородных — человеком. И у тех, и у других неизменно находились свои поводы, чтобы заочно ненавидеть его. И, порой, не столько из-за крови, сколько из-за фамилии.

— Я понял, сержант, — спокойно ответил Ардан. — Я уже закончил с делами. Дорогу к мосту я помню. Спасибо.

Секунду Боад разглядывал его, словно ждал другого ответа. Может, надеялся на спор, дерзость, чего-нибудь, обо что можно было с чистой совестью попытаться поточить клыки, но так ничего и не дождался. Огр разочарованно фыркнул, из-за чего у ближайшего навеса качнулись флажки.

— Вот и проваливай, — прогудел он, отступая ровно на полшага. Ровно настолько, чтобы Ардан мог пройти, но впритирку. — И, Эгобар. В следующий раз пришли за своей смолой кого-нибудь другого. Не испытывай мое терпение. Во мне его куда меньше, чем дерьма.

Арди споткнулся и с сомнением посмотрел на Боада.

Тот надул желваки и старательно делал хорошую мину при абсолютно провальной игре. Видимо, в голове сержанта-огра данная фраза звучала совсем иначе и обладала несколько иным смыслом. Но Боад не показывал вида, а Ард не стал задерживать взгляд. Он не был уверен, что справится и не рассмеется в голос.

Спящие Духи, Аркару точно понравится эта история!

Уже спускаясь к машине, Ардан вспомнил про аптеку.

Он ведь и правда собирался туда заглянуть. Арди даже развернулся было, прикидывая короткий путь, и тут же сообразил, какой сегодня день.

Выходной. Так же Бажен, скорее всего, валяется где-нибудь на Бальеро. С бутылкой в одной руке, с какой-нибудь сговорчивей госпожой в другой, и, скорее всего, далеко не в том состоянии, чтобы вести разумный диалог.

— Ahgrat, — пробормотал Ард без особого чувства и пошел к машине.

Монетки с капота исчезли, зато колеса остались на месте. Негласный уговор, как и всегда, работал безотказно.

Ардан сел за руль и задумался. День перевалил за середину, список был исчерпан досрочно, а возвращаться в пустую квартиру и ходить из угла в угол до вечера не хотелось. Дергать Милара без предупреждения тоже. Тот ясно написал «в четвертый день». Не говоря уже о том, что капитан Пнев относился к своим выходным с трепетом человека, у которого их