Избранное - Чезар Петреску

Сабина подумала, что в ее будущей жизни скромной учительницы ей никогда не повидать этого… Но ведь она умеет удовлетворяться и малым…

Горничная доложила о приходе гостьи. Виорика Хаджи-Иордан радостно вскочила на ноги:

— Вот и говори теперь, Сабина, что не существует провидения! Пришла как раз та тетушка, о которой я тебе говорила! Я покину тебя на четверть часа и посижу с ней в гостиной. Придется выслушать всю светскую хронику Бухареста! Ты не можешь представить себе, сколько сплетен знает понаслышке глухая женщина! Я выдумаю что-нибудь и извинюсь, что не смогу прийти к ней завтра. Тогда весь завтрашний день будет в нашем распоряжении. Лучше, чем вышло, — не придумаешь!.. Сыграй что-нибудь, пока я не вернусь… — И уже на пороге: — Смотри, ты остаешься со всем этим, — показала она на коробочки, разбросанные на туалетном столике. — Тебе не вздумается ли попробовать? Боб, сиди здесь с Сабиной и охраняй ее! — шутливо приказала она борзой, которая поднялась и пошла было за хозяйкой к двери.

Пес повернулся и послушно лег у ног Сабины.

— Какой ты разумный философ, Боб! — приласкала его Сабина, теребя за шелковистые уши. — Ничему не удивляешься, ничего не хочешь, ни о чем не тоскуешь… Тебе говорят: иди! — и ты идешь, говорят: стой! — остаешься…

Сабина встала и направилась к роялю.

По пути она остановилась полюбоваться коробочками из серебра, перламутра, слоновой кости. Повертела в руках одну из них, любуясь филигранной чернью на матовом серебре. Открыла ее… Зачем Виорика спросила, не вздумается ли ей?.. Ведь она так хорошо владеет собой. Почти столь же благоразумная, как Боб.

Она бросила коробочку. Та покатилась и открылась. Порошок рассыпался по столику. Она собрала его пилочкой для ногтей и аккуратно ссыпала обратно… Зачем Виорика предупредила, чтобы она не вздумала… Один раз ведь ничего не значит… Она поднесла пилочку к носу и вдохнула кристаллический порошок.

Порошок, и ничего больше. Даже неприятное ощущение. Ноздри и губы одеревенели. Можно ли называть это таким убийственным вожделением, как преувеличивают люди!..

Она вдохнула еще.

И еще.

Потом взяла коробочку и вернулась к дивану. Пес посмотрел на нее с кротким бессильным неодобрением. Он увидел, что и эта приятельница хозяйки держит в руках ту же коробочку и подносит пилочку к носу, как много раз делала и сама хозяйка, когда становилась такой непонятной, беспричинно злой и беспричинно веселой. Тогда пес никогда не знал, схватится ли ее рука за хлыст или протянется к нему с лаской.

Сабина подложила под локоть подушку. Вдохнула еще и стала ждать. Зачем Виорика спросила, не вздумается ли ей?.. Действительно, странное ощущение, не такое уж неприятное, как ей показалось вначале. Как будто становишься бесплотной… Тело освобождается от свинцовой тяжести, которая гнетет его к земле. И мысль блаженно воспаряет… Да не одна мысль! Две, сто, тысяча! Тысяча мыслей… Тьма мыслей…

Занавеска вдруг отдалилась, превратившись в алый парус корабля… А голубая лампа — это фантастическое солнце на других небесах с другими созвездиями. Слышится серебряный плеск волн. Словно далекий нежный звон металлических колечек, как звенит волна по вечерам на ракушках морского пляжа, откуда она вернулась с бронзовым загаром на коже. Но это — другое море. Совсем другое море, под другим небом, в другом полушарии. Корабль, который привез ее сюда, вошел в спокойное море миража. Он причалил к острову, круглому коралловому острову, которого только что не было и который возник из глубин, как обручальное кольцо океана… Какие странные деревья! Они видны сначала в воде, вершиной вниз. Они словно растут в глубину, корнями в воздухе. Только потом поднимаешь глаза и видишь и настоящие деревья с блестящей листвой на вершинах… И вдруг неожиданно — буря с ясного неба! Она примчалась откуда-то издалека. Корабль стал раскачиваться на пенных гребнях валов. Слишком сильно! Если он еще раз рухнет с волны, то и дерево треснет! Вот оно уже треснуло! Как хорошо, что она этим летом выучилась плавать. А какая теплая вода… В прозрачных глубинах видно дно, животные и растения феерических красок. Мир, о существовании которого она и не подозревала. Но руки у нее окаменели. Она не может двигать ими, они скованы злой силой колдовства. Она идет ко дну… Тихо… Тихо… Над ней проносятся рыбы, трепеща золотыми плавниками, лилии склоняются, чтобы она сорвала их, прозрачная морская звезда плывет, покачиваясь, как и она сама, тихо, тихо. Здесь чудесная сказка детства, погрузившаяся вместе со всеми волшебными вымыслами… Они были здесь, а она и не знала… Но она опустилась слишком глубоко! Ей никогда не выбраться на поверхность. Она теперь пленница моря. Довольно! Кто освободит ее отсюда?.. Достаточно было лишь подумать об этом, как кто-то уже приплыл за ней. Нырнул, легко взял ее за талию и несет вверх на сильных руках. Какой красивый, сильный пловец с загорелым телом, как на картинках в атласе! Это ныряльщик антиподов, один из тех, кто собирает жемчужные раковины на дне океана. Только бы он не был дикарем! Что за мысль!.. Люди здесь просты и добры, как вся эта райская природа, где все голубое — море, небо, деревья… Он посадил ее на песок с голубыми тенями. На теплый песок. Он встал рядом на колени, чтобы убедиться, дышит ли она… Она благодарно улыбается ему… благодарно улыбается… Нет! Что же происходит? Чего хочет этот человек? Этот отвратительный человек, уже совсем другой, с губами, липкими, как улитка, зажавший ей рот, чтобы она не кричала? Чего хочет этот отвратительный человек? Почему внезапно погасло голубое солнце? Вспыхнуло, как красная молния, и погасло… чего он хочет? И почему руки не повинуются ей?

Виорика Хаджи-Иордан увидела в приоткрытую дверь гостиной, как Никки, покачиваясь и прижимаясь к стене, украдкой проскользнул мимо.

Ей захотелось окликнуть его.

Но в это время глухая старуха переспросила у нее что-то, не расслышав ответа. Виорика снова вспомнила об этом, когда увидела, что он возвращается и закрывает дверь. Его косой