История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

считая шампанского, к 1984 году достигло 3,5 миллиарда литров (из них около полумиллиарда производилось из импортных виноматериалов). Но даже вместе с импортом производство виноградного вина не полностью закрывало растущий спрос. За то же десятилетие, на которое приходится бурный рост виноградарства и виноделия, втрое увеличиваются продажи вин плодовых и ягодных.

Винная этикетка. Розовое вино. Португалия

«…Могучими крыльями сверхприбыли возносило вверх»

Огромный рынок винодельческой продукции СССР, где спрос был сформирован усилиями предыдущих полутора десятилетий, в 1970-е годы примерно на треть наполнялся «плодово-ягодными» винами. Их номенклатура включала несколько десятков наименований. Вино делали практически из всего, что росло в Воронежской, Орловской, Курской и других областях РСФСР, а также Прибалтики и Северного Казахстана, где виноградарства не было. В магазинах было «Брусничное», «Сливовое», «Яблочное», «Грушевое», «Абрикосовое», «Черничное», «Крыжовниковое» и вино из других плодов и ягод крепостью от 15 до 18 градусов. Ассортимент дополняли вина с фантазийными названиями без указания конкретного фрукта или ягоды на этикетке: «Волжское белое», «Амурское красное», «Белое крепкое» и т. д.

Откуда взялся этот бум плодового виноделия? Собственные сады были у многих виноградарских колхозов и совхозов в южных регионах. Планы по их закладке формировались в те же годы, что и на виноградники. Сады были важны не только в северных «фруктово-ягодных», но и в виноградных областях – для Ростовской области и других регионов с рискованным климатом. Урожайные на виноград и фрукты годы могли чередоваться (из-за разного времени цветения лоз и фруктовых деревьев). Если план по винограду выполнить не удавалось, компенсировать финансовые потери мог хороший урожай яблок или груш. Хранить большой урожай было сложно, фрукты быстро портились, и поэтому значительная часть плодов отправлялась туда же, куда и виноград – на винзавод.

Производство плодово-ягодных вин стремительно росло: если в предвоенном 1940 году их было выпущено всего 44 миллиона литров, к началу 1970-х выпуск составлял почти полмиллиарда литров, а за следующие 10 лет он вырос еще втрое. Когда в 1985 году по вопросам виноделия стало можно печатать не только отчеты о рекордах, но и критические статьи, многое прояснилось в этой части советской экономики. Как писал фельетонист Владимир Надеин:

«…Прибыльная и неприхотливая бормотуха перемалывала любую падалицу, не претендуя ни на дощатые ящики, ни на нежности при погрузке и разгрузке. Для вина все валят в кузова навалом от яблок со сливами до винограда с абрикосами.

Баночки нежного фруктового пюре, бочки повидла, кубы мармелада и бидоны сока грузом убытков тащили совхозы вниз, в темный омут нерентабельности. И лишь одно плодово-ягодное (или просто плодовое; или просто ягодное) могучими крыльями сверхприбыли возносило вверх».

Этикетки плодовых вин периода СССР

Плодовое было выгодным не только для колхозов и совхозов. Для торговли и общепита продажа дешевых крепленых вин была одним из самых надежных способов выполнения планов по товарообороту. Скатерть-самобранка из популярного до сих пор новогоднего фильма «Чародеев» – пародия на советский общепит начала 1980-х – с гордостью предлагает героям музыкальной комедии вместо требуемых пирожных и бутербродов (их «не бывает» или «не держат») «Портвейн», «Плодово-Ягодное», «Солнцедар», «Кавказ» или азербайджанское крепленое «Акстафа». Узнав, что ничего из предложенных напитков не требуется, невидимый официант явно разочарован: «Тоже мне клиенты!»

Если от сказочных историй перейти к статистике, по данным исследования «СССР и страны мира в цифрах», доля алкогольных напитков в структуре розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли и общественного питания с 1950 по 1980 год выросла с 22 % до 31,4 %. Как пишет автор справочной работы Иван Калабеков: «В начале 1980-х доля алкогольных напитков в розничном товарообороте государственной и кооперативной торговли превышала долю мяса и мясопродуктов, рыбы и рыбопродуктов, хлеба и хлебобулочных изделий, молока и молочных продуктов вместе взятых».

В первые послевоенные годы доля алкоголя в товарообороте розницы и общепита была еще выше – 40 %, но постепенно снизилась, когда страна начала оправляться от военных утрат. Ко второй половине 1970-х многие базовые вопросы благосостояния для большинства населения были решены. Зарплаты росли, а рост производства товаров широкого спроса за ними не успевал. Многие потребности в мясе, фруктах и овощах для городского населения по более высоким, чем в магазинах, ценам решали колхозные рынки. На хлебе и кефире гастроному большого товарооборота было не сделать. Не имея в нужных количествах тех продуктов, которые охотно бы покупали советские граждане – колбасы, сосисок, зеленого горошка и т. п., плановые показатели подтягивали алкогольными напитками. Водка после начала кампании 1972 года выросла в цене почти в полтора раза, и планы по ее реализации были сокращены. Получить премию за перевыполнение плана магазину было проще всего, продавая вино.

«Если директор магазина не выполнял план по товарообороту, его могли лишить премии, за еще один такой провальный квартал объявляли выговор, а если планы не выполнялись регулярно, директора увольняли, – рассказывал автору этой книги ветеран советской и российской винодельческой отрасли, экс-президент Союза виноградарей и виноделов России Леонид Попович. – Должность была очень почетной и выгодной, расставаться с ней никто не хотел. Чтобы не допускать провалов в товарообороте, нужен был востребованный людьми, популярный товар – вино. Приобрести машину вина, которая помогала легко выполнить план, можно было, только имея на руках наряд. В поисках такого документа директора магазинов обивали пороги вышестоящих инстанций, получали их как поощрение. Вино было исключительно важным и популярным для советской торговли».

К 1980 году объем производства «плодово-выгодного» превышал выпуск сухих вин и шампанского вместе взятых и составлял 1,4 миллиарда литров. В сегменте виноградного вина доля крепленых держалась на уровне от 60 %. Крепленые вина стоили дороже сухих, но покупались охотнее, а значит, были полезней для выполнения плановых показателей даже для тех торговых точек, где алкоголь вроде бы не предусматривался. Такой странный объект описывается в романе братьев Стругацких «Хромая судьба»: «И я сбегал вниз, в нашу кондитерскую. В нашу странную кондитерскую, где слева цветут на прилавке кремовые розы тортов, а справа призывно поблескивают ряды бутылок с горячительными напитками. Где слева толпятся старушки, дамы и дети, а справа чинной очередью стоят вперемежку солидные портфеленосцы-кейсовладельцы и зверообразные, возбужденно-говорливые от приятных предвкушений братья по разуму».

В культурном коде 1980-х дешевое крепленое вино, портвейн, прочно поселяется как напиток не только интеллигенции и студентов, но также артистических кругов и неформалов. Популярная песня Михаила (Майка) Науменко – один из символов ленинградского рока, строчка из которой вынесена в эпиграф, хорошо передает и атмосферу, и экономику винного потребления: 5 рублей за три бутылки портвейна (и сдача наверняка осталась). Водка в это же время стоила 4 рубля 70 копеек, а