Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

далекого Южно-Американского континента (рис. 5.7). А вот ближайшая родня киви отыскалась среди мадагаскарских эпиорнисов (Aepyornithidae; от греч. αιποζ — «высокий» и ορνιζ — «птица»), безвременно почивших в XVII в. Видимо, на память о «слоновых птицах» — так называют этих обитателей Мадагаскара, самых весомых среди пернатых (под 550 кг), — киви все еще несут огромные, по меркам собственного тела, яйца: до 0,5 кг при массе «несушки» 4 кг (рис. 18.6). Почти как у нанду, который десятикратно тяжелее.

Рис. 18.6. Скелет киви Мэнтелла (Apteryx mantelli) с яйцом, длина 45 см; Северный остров, Новая Зеландия (Национальный музей Новой Зеландии Те-Папа-Тонгарева, Веллингтон)

Конечно, еще в эоценовую эпоху все эти земли — от Южной Америки до Новой Зеландии — представляли собой единое целое, связанное Антарктидой, в то время свободной ото льдов и снегов. И в запасе у моа и тинаму было более 50 млн лет (именно тогда разделились их эволюционные пути). Но все равно ведь требовалось преодолеть тысячи километров — дойти или долететь… Ведь тинаму летают, хотя и принадлежат, подобно моа, киви, казуарам, эму, нанду, страусам и эпиорнисам, к древненёбным птицам (рис. 18.7, 18.8). У них сошник плавно переходит в нёбную кость, а та срослась с крыловидной, или птеригоидной, от которой сзади еще отходит заметный базиптеригоидный отросток, упирающийся в основание черепа. Поэтому все нёбо является неподвижной конструкцией — в отличие от новонёбных.

Рис. 18.7. Обыкновенный нанду (Rhea americana); шт. Мату-Гросу-ду-Сул, Бразилия (П. Ю. Пархаев)

Рис. 18.8. Африканский страус (Struthio camelus); Намибия

Выходит, предки моа прилетели из Антарктиды или напрямую из Южной Америки, но точно не из Австралии. Там в те далекие времена жили только совсем неродственные им пернатые гиганты — дроморнисы (Dromornithidae; от греч. δροµαιοζ — «бегущий» и ορνιζ — «птица»), или, как их прозвали коренные австралийцы, михиранги, т.е. «громовые птицы». Несмотря на угрожающее имя, это были травоядные «гуси-переростки».

Палеогенетика происхождение моа от летающих предков тоже подтверждает: никакие гены, влияющие на летные характеристики, ими утеряны не были и в «бесполезные» псевдогены не превратились. А ведь от крыльев у них даже костей не осталось, причем еще при жизни. Уцелели лишь плоская, без киля, грудина, еле различимая (и только у динорнисов) вилочка да слитный скапулокоракоид (и тот без суставной ямки, куда у обычных птиц должна входить головка плечевой кости; рис. 18.9, а — в). Конечно, у разных нелетающих древненёбных птиц появились присущие только им гены, кодирующие сходные белки, однако они вовлечены в процессы, ведущие к изменениям перьевого покрова, размеров тела, но никак не к преобразованию передних конечностей… При этом некодирующие участки ДНК все-таки менялись сходным образом. Возможно, именно в них кроется секрет того, как разные линии бегающих пернатых по-своему приходили к эволюционно успешным решениям. Получается, что летать птицы учились одинаково, а вот разучились в каждой группе по-своему.

Рис. 18.9. Скелет гигантского моа Южного острова (Dinornis robustus), высота 1,9 м; Новая Зеландия: а — череп, б — тазовый пояс, в — скелет (Оклендский военно-исторический музей Тамаки Паенга Хира)

Если же проследить происхождение древненёбных, то поначалу представляется, что все они — обитатели южного суперконтинента Гондваны, распавшегося к концу мезозойской эры на Южную Америку, Антарктиду, Африку, Мадагаскар, Индию и Австралию с Новой Зеландией. И везде, кроме Индии, теперь (или в кайнозойском прошлом) бегают и даже летают потомки первых древненёбных птиц. Однако самые древние из них, палеогеновые (возрастом порядка 60–50 млн лет), все-таки родом из Северной Америки и Европы. Видимо, после безвременной кончины больших динозавров летающие птицы «приземлялись» тут и там, чтобы дать начало бегающим. Среди таких предков были литорнис (Lithornis, от греч. λίθος — «камень» и ορνιζ — «птица»), описанный еще сэром Оуэном из «лондонской глины», а также его сородичи с развитым килем на грудине и длинными крыльями. Небольшие, размером с крупного кулика, каменные птицы, от которых известны даже отпечатки перьев, неплохо летали и могли преодолевать по воздуху значительные расстояния (рис. 18.10). Наверняка они делали это лучше, чем тинаму, способный лишь к короткому взрывному броску за счет очень большой массы грудных мышц. На земле литорнисы тоже находились подолгу, в поисках червей и личинок зондируя почву длинным клювом с чувствительным кончиком и больше полагаясь на нюх, чем на зрение. (Такой клюв унаследовали и моа.)

Рис. 18.10. Скелет летающей древненёбной птицы из семейства литорнитиды (Pseudocrypturus cercanaxius), длина черепа 12 см; эоценовая эпоха (50 млн лет), Грин-Ривер, шт. Вайоминг, США (Центр динозавров Вайоминга, Термополис)

При изучении ДНК моа также выяснилось, что среди их опсинов были и родопсин, необходимый с наступлением сумерек, и белки, чувствительные к трем разным цветовым спектрам, включая ультрафиолетовый. Различали эти птицы и некоторые запахи. Действительно, в их черепах наличествуют довольно объемные, выстланные обширным обонятельным эпителием полости, от которых расходятся каналы, вмещавшие многочисленные нервные ответвления. На клюве же просматриваются чувствительные ямки, возможно улавливавшие запахи пищи (рис. 18.9, а). Тогда как язык, судя опять же по наличию генов определенных рецепторов, тонко чувствовал горчинку и даже вкус умами. С горьким — все понятно: это вкус растительных алкалоидов. О существовании умами мы узнали относительно недавно. Учитывая, что такой вкусовой оттенок имеют продукты, богатые глутаминовой кислотой (мясо, рыба, молоко), — что же такое ели моа? Оказывается, подобным рецептором обладают колибри и некоторые певчие птицы, охочие до нектара.

Что касается визуализации действительности, то зрительные доли мозга моа, как и глазные яблоки, большими размерами у них не отличались, да и поле зрения было не