Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Однако собирал профессор кости воедино больше по наитию, не будучи знакомым с захоронениями этих птиц и не желая признавать критику новозеландских натуралистов. Последние отмечали разницу между взрослыми и юными птицами, между самками и самцами. Так, Хааст насчитывал только 11 разных моа. (Сколько видов этих птиц существовало на самом деле, удалось выяснить лишь полтора столетия спустя.) Мэнтелл даже помогал «патрону всех палеонтологов» монтировать скелет тяжелоногого моа. Об Оуэне как о первооткрывателе гигантских птиц он высказывался весьма язвительно: «После признания он нагородил ошибок и нелепостей в своих изысканиях больше, чем верных догадок» [69]. Не случайно ведь маори прозвали Уолтера «матара» — «заноза»?

Со временем к костям добавились и другие раритеты. На северном побережье пролива Кука были обнаружены цепочки гигантских птичьих следов (30 см длиной и шириной каждый; рис. 18.3). А из пещеры на полуострове Отаго Южного острова извлекли мумифицированный «суповой набор» из горного моа (Megalapteryx didinus; от греч. µεγαλωζ — «большой», α-πτεροζ — «бескрылый» и διδυµοζ — «двоякий»). Это были части скелета, обтянутые кожей: голова с коротким, но широким клювом и склеротикальными пластинками в глазницах, шея с кольцами трахеи и две лапы с когтями (рис. 18.4, 18.5). На ногах сохранилось и несколько перьев красновато-коричневого оттенка — именно таких, какие описывали маори, возможно видевшие древние церемониальные одеяния своих пращуров. До этой находки ученый мир не очень-то верил подобным россказням. Публика поначалу обрадовалась: ведь если есть следы, в лесах прямо на поверхности земли валяются кости, да еще и кожа с сухожилиями кое-где не распалась, то, может, где-то поблизости все еще пасутся живые птицы? Увы, следы оказались ископаемыми — аж из неогенового периода (им около 3,5 млн лет). Последующие же радиоуглеродные датировки остатков костного коллагена выявили весьма почтенный возраст скелетных и мумифицированных остатков — 600 и более лет. Гору с удивительной пещерой, кстати, назвали в честь Оуэна, и позднее она не раз становилась местом находок других мумифицированных остатков, а также одной из площадок для съемок фантазийных пейзажей во «Властелине колец»…

Рис. 18.3. Ископаемые следы моа, длина 30 см; Северный остров, Новая Зеландия (K. Wilson, 1912)

Рис. 18.4. Мумифицированная голова горного моа (Megalapteryx didinus), длина шеи 18 см; гора Оуэна, Южный остров, Новая Зеландия (Национальный музей Новой Зеландии Те-Папа-Тонгарева, Веллингтон)

Рис. 18.5. Мумифицированная стопа горного моа, длина 60 см (Национальный музей Новой Зеландии Te-Пaпa-Toнгaревa, Веллингтон)

В начале XX в. ученые «насчитали» уже 25 видов и 7 родов моа. Позднее цифры выросли до 60 и 20 соответственно. А почему бы нет? Эти нелетающие птицы поделили между собой оба больших острова Новой Зеландии с весьма разными ландшафтами — горными и равнинными, лесными и открытыми.

Столетие спустя на помощь ученым пришла новая наука — палеогенетика. Теперь можно было изучать древнюю ДНК, однако далеко не у всех, как казалось поначалу, и не из любых дериватов. Лучше всего хранят информацию кости, зубы, шерсть и перьевые очины — а точнее, замурованные в костных и покровных тканях коллагеновые белки возрастом в десятки тысяч лет, иногда древнее. (Яичная скорлупа и копролиты тоже подходят.) К успеху эту науку привели, с одной стороны, открытие химика Кэри Маллиса, а с другой — работа Сванте Пэабо, показавшего, что многие ранние «достижения» палеогенетики не выдерживают проверки. Маллис разработал метод полимеразной цепной реакции (ПЦР) амплификации, или умножения нитей ДНК, позволяющий значительно ускорить сборку этих больших молекул из разрозненных фрагментов: выбранная последовательность ДНК за считаные часы умножается в 106 раз. Благодаря такому успеху аббревиатура ПЦР в ковидную эпоху стала самым популярным словом из трех букв. Этот же метод позволяет намного быстрее и надежнее собирать древнюю ДНК. Пэабо показал, что науку нужно делать не только чистыми руками, но и в чистой лаборатории. Необходимы помещения, где никогда не проводятся никакие другие опыты, иначе не избежать загрязнений. Поскольку современная ДНК — везде, а ископаемая, можно сказать, — нигде, то первая и будет амплифицироваться первее. (Так и происходило на протяжении 1990-х гг. и даже в начале нынешнего века: ведущие научные журналы пестрели статьями о ДНК динозавров и даже палеозойских растений.) Ну и, конечно, без новых технологий секвенирования (определения первичной структуры линейных молекул ДНК) не обошлось…

ДНК моа подсказала, что из всего описанного разнообразия только девять видов и шесть родов хорошо различимы на молекулярном уровне. Причем были задействованы оба основных типа ДНК — более распространенная митохондриальная (поэтому она и сохраняется чаще) и ядерная. Для получения последней использовался новейший метод высокопроизводительного секвенирования, позволяющий расшифровать последовательность мономерных звеньев всей ДНК. А ведь именно ядерная ДНК служит главным архивом эволюционной истории вида. В итоге выяснилось, что «большая девятка» лучше всего различается и по костным остаткам — строению черепа, грудины, таза, бедренных костей, а также тибиотарзуса и цевки. В основном эти виды возникли в промежутке от 8 млн до 500 тыс. лет назад — вслед за отделением Северного острова от Южного и с ростом хребта Южные Альпы, превратившегося в мощный барьер между дождевыми лесами на западе и сухими на востоке. Эти события породили очень разнообразные и изолированные местообитания. Приспособление популяций к новым условиям жизни, происходящее под действием естественного отбора, и служит главным движителем видообразования. Те же географические факторы вкупе с похолоданием, видимо, привели к полному вымиранию архаичной новозеландской фауны: крокодилов, черепах и наземных млекопитающих. Эти мелкие, размером с домовую мышь, мохнатые зверьки, как и почти все живое в Новой Зеландии, тоже были исключительно своеобразны. Будучи пришельцами из какого-то мезозойского далека, они не имели ничего общего даже с древними австралийцами.

Однако самой большой, даже грандиозной неожиданностью, которую выявил молекулярный анализ, стало положение моа среди других пернатых. Их ближайшими родичами оказались отнюдь не киви, вместе с ними отчалившие от Гондваны на «ковчеге моа», и даже не казуары с эму из соседней Австралии, а тинаму с