Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

с коня, – писала она кардиналу Лотарингскому. – Затем мне пришлось спать на земле, пить сырое молоко и есть овсянку без хлеба. В Англии я была как сова, три ночи без единой фрейлины, а теперь, в довершение всего, я не более чем узница». И пожелание: «Скоро Господь избавит меня от всех этих несчастий»[820].

Екатерине Медичи Мария отправила специального посланника, не решившись доверить свои мысли бумаге, чтобы они не попали на глаза врагам. Она обещала вручить себя в руки французов и служить Екатерине как почтительное дитя[821]. Однако посланца Марии Стюарт задержали. Елизавета Тюдор не позволила ему отправиться во Францию.

24 сентября 1568 года. В этот осенний день в Мадриде Фуркево писал донесение Екатерине Медичи, излагая тревожные детали последней болезни Елизаветы, той самой, которая в итоге убьет испанскую королеву и ее нерожденного ребенка. В тот же день в Англии Мария, королева Шотландии, писала письмо Елизавете Валуа. Потеряв веру в Елизавету Тюдор, Мария вновь обратилась к Елизавете своего детства, женщине, которую она когда-то называла «сестрой»[822].

Мария Стюарт начала с извинений. Почти год прошел с того момента, как она написала Елизавете последнее письмо. Время было потеряно в тюремном заключении в Лохливенском замке, где у нее не было ни бумаги, ни надежного гонца. Однако теперь шотландская королева благодарила Елизавету за «нежные и утешительные письма», которые получила от Католической королевы после приезда в Англию. Она узнала от курьера, что Елизавета расплакалась, услышав о ее бедах. «Я должна целовать вам руки за это», – написала Мария[823].

Мария писала о прочной дружбе, создавая любовное письмо их совместной юности. Безумно желая восстановить свою репутацию в глазах короля Филиппа и короля Карла, она надеялась, что Елизавета вступится за нее. Для Марии не менее мучительными, чем любые обвинения в супружеской измене и убийстве, были слухи о ее отступлении от католической веры. Она не могла заставить забыть клеветнические письма Дарнли, отправленные католическим коронам перед его смертью, как не могла отрицать скандал своего протестантского венчания с Ботвеллом. Она лишь надеялась найти спасение в старой дружбе.

Мария уверяла Елизавету, что по-прежнему остается истинной католичкой. Решившись обратить беспорядок собственной жизни во что-то полезное, она настаивала, что ее приезд в Камберленд может спасти Англию для папского престола. Она не замечала нелепости своего заявления: она почти десять лет обещала вернуть Шотландию в католичество, но ничего не предприняла. Теперь она обещала католикам Англию…

По сути, Мария писала, чтобы убедить прежде всего саму себя, и лишь потом – кого-то другого. «Мое несчастье, – писала она Елизавете, – может послужить Христианскому миру, поскольку мой приезд в Англию показал мне, что если я могу надеяться на небольшую иностранную поддержку, то получу возможность возродить здесь католичество или умереть в этих трудах. Весь регион [на севере Англии] исповедует католическую веру». Королева Елизавета ревнива, продолжила Мария. Ее ненавидят подданные, одинаково католики и протестанты. Однако Мария уже завоевала «многие сердца» среди англичан. А с иностранной помощью – помощью Елизаветы Валуа – она сможет повести своих английских сторонников на борьбу за дело католичества.

Это были опасные слова. Елизавета Тюдор опасалась именно того, что Мария Стюарт будет думать об английском троне. Через несколько лет английской королеве станет понятнее, что Мария замышляет именно такой переворот. Однако в сентябре 1568 года Мария написала эти слова больше от отчаяния, чем из злого умысла. Елизавета Тюдор предала ее. Мария нащупывала путь, желая предоставить Елизавете Валуа и Испании причину для ее освобождения.

Дальше в письме Мария начинала умолять. Она хотела вернуться во Францию, но Елизавета Тюдор не позволяла ей сделать этого. Она хотела посещать мессу, но английская королева запрещала и это. Она молила Елизавету Валуа, короля Филиппа и ее брата короля Карла вмешаться. Взамен Мария предложила отправить принца Якова в Испанию, соглашаясь на брак Якова со старшей инфантой, дочерью Елизаветы Изабеллой, как предлагала Елизавета, когда дети только родились. Если Елизавета когда-то высказала это предложение в качестве пожелания, то теперь Мария ухватилась за него изо всех сил. Дети смогут расти вместе при испанском дворе, как Мария росла при Франциске до своей свадьбы. Елизавета станет матерью Якову вместо Марии. Маленькому мальчику действительно «очень повезет» оказаться под испанской опекой вместо того, чтобы стать пешкой в предательских руках шотландских лордов или Елизаветы Тюдор[824].

«Держи это предложение в секрете, потому что оно может стоить мне жизни», – предупредила Мария. Она обещала все детально объяснить Елизавете в другом зашифрованном письме, «иначе будет опасно». Мария закончила письмо Елизавете напоминанием о том, что их когда-то объединяло. «Я должна благодарить Бога за счастливое детство, которым мы наслаждались вместе. Мне повезло. Это причина нашей крепкой дружбы, как ты мне показала. Но увы! Как я отдам дружеский долг, если не любовью и уважением к тебе, а если когда-нибудь у меня появятся возможности, служить тебе, как я хочу, и всегда хотела всю свою жизнь?»

Она поставила свое имя, добавив «Ваша самая смиренная сестра, готовая вам повиноваться». Она знала, что ее письму придется пройти в Мадрид тайным и окольным путем. Это займет, в лучшем случае неделю. Может быть, две.

Мария наполнила письмо Елизавете Валуа надеждой, скрывая свое отчаяние за религиозной праведностью и словами дружбы. Я тоже Католическая королева, ваша сестра. Я ваш шанс избавить Англию от ереси. Пытаясь спасти себя, Мария прибегла к той же тактике, которую в отношении Елизаветы часто использовала Екатерина Медичи. Она хотела, чтобы ее подруга повторила ее слова Филиппу II: У меня здесь есть союзники; английскую королеву не любят. Это были вариации одной темы, рондо, которое она будет разыгрывать для Испании в последующие месяцы.

Ее призывы не найдут отклика. Изолированная в Англии Мария ничем не могла побудить Испанию сражаться за ее освобождение. Она была способна лишь обещать восстановить в стране католичество, но доверия к ее словам не было. Король Филипп не станет восстанавливать против себя Елизавету Тюдор ради опозоренной королевы, но этого Мария, скорее всего, не осознавала. Прежняя политика еще действовала. Как бы Филипп ни осуждал бедствия ереси, Елизавета Тюдор оставалась для него стабилизирующим фактором против французской империи.

В конечном счете обращение Марии вообще потеряло смысл. Елизавета Валуа умерла до того, как пришло ее письмо. Но даже будь она жива, что она могла бы сделать? Католическая королева уже однажды предала королеву Шотландии. Намного позже, еще томясь в английской тюрьме, Мария будет с горечью вспоминать, что «когда кардинал Лотарингский… вел переговоры о моем браке с покойным инфантом Испании», Екатерина Медичи старалась расстроить эту