И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Между тем бояре решили провозгласить царем Василия Шуйского под условием, что он станет править лишь с их воли.

По звону колокола народ собрался на площадь, где сторонники Шуйского призывали выбрать его своим царем. Однако раздавались крики и о том, что нужно разослать по всем городам грамоты, чтобы царя избирали выборные люди со всей земли. Бояре отвечали, что этого делать не нужно, и сразу же повели Василия в церковь, где он на кресте поклялся править в согласии с боярами, никого не казнить без их ведома, не отнимать у родственников осужденных их вотчин, а у купцов их торговых домов. После того как Шуйский дал эту клятву, бояре сами присягнули ему на верность.

По всем городам была разослана грамота, извещавшая, что прежний царь был еретик и богоотступник Гришка Отрепьев, который, прельстив московских людей, хотел уничтожить православную веру и ввести вместо нее католическую, а также хотел перебить бояр и думских людей. Теперь, говорилось, в посланной грамоте, на царский престол избран князь Василий Иванович Шуйский, происходящий от св. Александра Невского и суздальских князей.

Другая грамота была послана в русские города от имени царицы Марфы, которая извещала, что подлинный ее сын был убит в Угличе, а самозванца она признавала своим сыном по принуждению, поскольку тот угрожал ей и всему ее роду убийством. Царица также объявила, что вместе со всеми она просит Шуйского принять царский венец. 1 июня Шуйский венчался на царство.

Сразу же после посылки грамот о своем избрании Шуйский послал митрополита Филарета Никитича с двумя архимандритами, Григория и Андрея Нагих, князей Ивана Михайловича Воротынского и Петра Ивановича Шереметева перевезти из Углича в Москву тело царевича Димитрия.

3 июня мощи царевича были перевезены в Москву и поставлены в Архангельском соборе. По всему царству была разослана грамота, извещавшая о чудесах, происходящих у гроба Димитрия. Здесь же было сказано, что виной смерти царевича – Борис Годунов, а мать Димитрия приносит всенародное покаяние за то, что под принуждением признавала самозванца своим сыном.

Перед народом на лобное место выводили родных Гришки Отрепьева, говоривших, что это их сын сидел на московском престоле. Но в народе этому верили мало и говорили, что московский престол, очевидно, занимал поляк, подготовленный иезуитами.

В день перенесения в Москву мощей Димитрия царь оказался среди толпы, которая едва не побила его камнями.

Не все было ладно с самими мощами Димитрия. Уже в первые дни после установления их в Архангельском соборе к мощам был принесен умирающий человек в надежде его исцеления. Но тот умер прямо у гроба царевича. Народ выбежал из собора. Гроб был закрыт, и мощи больше не показывали народу.

15 июня в Москве возникло новое волнение. Шуйский, подозревая, что все это происходит по наущению знати, собрал в Кремле думцев и стал говорить, что если он им так нелюб, то он может оставить им царский посох и шапку Мономаха, и пусть они выберут вместо него, кого сами захотят. Думцы уверили, что они верны своей клятве. Тогда Шуйский приказал наказать виновных. Думцы вышли на площадь к народу и стали уговаривать его разойтись. Тех, кто громче всех кричал, высекли кнутом и сослали.

На патриарший престол вместо Игнатия был избран Гермоген, еще в дни правления Димитрия отличавшийся ненавистью к иноземцам.

Чтобы не навлекать на себя мести Сигизмунда III за перебитых в Москве поляков, Шуйский задержал в столице оставшихся в живых, среди которых были и послы польского короля Олесницкий и Гожевский.

Мнишеки были помещены под стражей в доме дьяка Афанасия Власьева, сосланного за его верность Димитрию.

В это же время Михаил Молчанов убежал из Москвы в Самбор и в сговоре с женой Мнишека начал искать новую кандидатуру на роль Димитрия. Вначале он хотел взять эту роль на себя, но потом понял, что его наружность к ней не подходит. Единственным, кто поверил Молчанову, был русский пленник Иван Болотников, который возвращался теперь на Русь и потому ранее не видел Димитрия.

Молчанов поручил Болотникову собрать силы для борьбы с Шуйским и рассказывать каждому, что Димитрий жив и скоро вновь придет в Москву отнимать свой престол у Шуйского.

Слух о том, что Димитрий жив, уже полз по пограничным русским городам. Стрельцы, собранные под Ельцом Димитрием для похода на Крым, отказались повиноваться Шуйскому и присягнули стоять за законного царя.

В это же время в Русской земле появился Болотников, который всех уверял, что он действует от имени законного царя и теперь стал рассылать грамоты, в которых призывал бедных действовать против богатых, подчиненных против начальствующих. Все это происходило от имени Димитрия, которому стала присягать Владимирская и Рязанская земли, Пермская земля и Астрахань. Шуйского поддерживала лишь Казань, Нижний Новгород и Псков, пригороды которого также уже стояли за Димитрия.

Даже в Москве стали распространяться подметные письма, уверявшие в скором возвращении Димитрия. Говорили, что труп, выставленный на Лобном месте, вовсе не принадлежал Димитрию.

Опасаясь освобождения поляков, находящихся в Москве, Шуйский в августе 1606 года распорядился разослать их по разным городам. Мнишеков выслали в Ярославль, где они пробыли под стражей до июня 1608 года.

Между тем силы Болотникова непрерывно росли, и ко 2 декабря он уже подошел к селу Коломенскому.

Однако недовольные политикой равенства, проводимой Болотниковым в своем войске, и не видя самого Димитрия, дети боярские и дворяне оставили своего предводителя и стали приходить к Шуйскому, кланяясь ему на верность. Болотников был отбит и ушел в Калугу.

Чтобы окончательно отказаться от наследования трона Димитрия, Василий Шуйский приказал перевезти из Варсонофьевского монастыря тела Бориса Годунова, его жены и сына Федора и похоронить всех в Троице-Сергиевом монастыре.

По совету патриарха Гермогена Шуйский пригласил в Москву бывшего патриарха Иова, пребывавшего в Старицком монастыре. Прибыв в Москву, Иов разрешил народ от клятвы, данной Борису Годунову.

Летом 1607 года возобновилось наступление на Москву отрядов Болотникова, к которому пришли на помощь волжские казаки во главе с Илейкой, ранее ходившим в бурлаках, а теперь называвшим себя «царевичем Петром» – сыном царя Феодора Иоанновича. Нанеся Болотникову ряд поражений, царские войска во главе с самим Василием Шуйским осадили Болотникова и «царевича Петра» в Туле. Муромец Мешок Кравков сделал гать через реку Упу, что привело к наводнению в Туле и последующей сдаче восставших. Шуйский, ранее обещавший Болотникову пощаду, теперь приступил к расправе. По его приказу Болотникова ослепили, а потом сослали в Каргополь, где он был утоплен. Множество рядовых участников восстания