И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Вернувшись в Москву, Шуйский посчитал, что волнения улеглись, и женился на княжне Марье Петровне Буйносовой-Ростовской, с которой был уже давно обручен.

Но вскоре он стал узнавать о появлении нескольких новых «царевичей», называвших себя сыновьями царей Иоанна Васильевича или Феодора Иоанновича.

Все эти «царевичи» быстро исчезали, сменяя один другого. Но вот в Стародубе появился новый «Димитрий».

Он не сразу решился объявить себя сыном Иоанна Грозного, а именовался лишь дядею Димитрия Нагим и говорил, что следом за ним идет Димитрий. Шедший с самозванцем подьячий Алексей Рукин, придя в Путивль, объявил, что в Стародуб пришел истинный Димитрий. Жители Путивля вместе с Рукиным отправились в Стародуб посмотреть на царя, но нашли там лишь человека, называвшегося Нагим. Путивльцы и стародубцы, обозленные обманом Рукина, стали бить его кнутом, требуя непременно сказать, где Димитрий. Тогда Рукин, не выдержав пыток, сказал, показав на своего спутника, что это и есть настоящий Димитрий, и если он не объявил о себе с самого начала, то только потому, что не знал, будут ли рады они его приходу.

Спутник Рукина подтвердил, что он и есть настоящий царь, и принял повелевающий вид, замахнувшись на стародубцев и путивльцев палкой. Те упали к его ногам, умоляли о прощении и заверяли в своей готовности положить за него головы.

К самозванцу стеклось множество людей (около 3 тысяч) с Северской земли. Стали подходить и запорожские казаки во главе с Меховицким, и донские – во главе с атаманом Заруцким. Меховицкий объявил в Польше, что с появлением настоящего Димитрия настала пора мщения за убитых в Москве поляков. К нему стали прибывать польские паны, у каждого из которых были от одной до четырех тысяч человек. Отряды эти представляли всякий наемный сброд, не находивший себе места в самой Польше (заочно осужденные за преступления и скрывшиеся от наказаний, проигравшиеся и пропившиеся шляхтичи, неоплатные должники, скрывшиеся от своих заимодавцев, и бессчетное количество различного рода авантюристов). Никто из них не верил, что они идут к настоящему Димитрию.

Наиболее влиятельный пан Рожинский взял под свою опеку самозванца и сам принял звание гетмана. Самозванец попытался отказаться от чести называться царем, но был принуждаем к этому поляками. С горя он запил, чего ранее не делал, и даже попытался упиться до смерти, но это ему не удалось.

Известие о том, что Димитрий жив, разнеслось по всем русским городам и после начала нового похода сил самозванца, где значительную долю составляли поляки, города стали сдаваться самозванцу. Он разослал грамоту, в которой призвал русский народ оставить Шуйского и не верить царевичам, появлявшимся в разных местах Московского государства. Самозванец призвал ловить тех, кто называет себя царскими сыновьями, бить кнутом и сажать в тюрьму до царского указа.

Выступив из Орла, самозванец нанес поражение войскам Шуйского под Болховом и спокойно дошел до Москвы, где у села Тушино был заложен лагерь между Моской-рекой и ее притоком рекой Всходней. Армия самозванца непрерывно увеличивалась как поляками, так и казаками. В Тушино приехало много представителей знатных фамилий, оставивших Шуйского.

Многие московские города также провозгласили своим царем Димитрия, а те, кто оставался верным Шуйскому, называли самозванца «Тушинским вором».

Маховик Смуты раскручивался.

В Москве никто не уважал Василия Шуйского. Царь объявил всем, что он не настаивает, чтобы ему все служили, и пусть это делает только тот, кто сам хочет.

Москвичи по-прежнему уверяли Шуйского в своей верности, но продолжали бегать в тушинский лагерь. Многие, побывав там, потом опять возвращались в Москву, получив жалованье в Тушине и присягнув там самозванцу.

Шуйский объявил, что холопы, отказавшиеся от самозванца, получат свободу, но многие из них продолжали бегать в Тушино и одновременно получать свободу от Шуйского.

В Смутное время. Художник С.В. Иванов

Положение Василия Шуйского было самым бедственным. Авторитет верховной власти падал.

17 февраля 1609 года толпа народа, которой предводительствовали князь Роман Гагарин, Григорий Сумбуков ринулась в Кремль и, вызвав к себе бояр, стала кричать о необходимости замены царя, обвиняя Василия Шуйского в том, что он не был избран на царство всей землей. Многие князья также склонялись на сторону толпы, однако их останавливало то. что патриарх Гермоген поддерживал царя, хотя сам не любил Шуйского.

Толпа вышла из Кремля на Красную площадь, и по звону вечевого колокола явился патриарх. Народ кричал, что он не хочет иметь царем того, кто не был избран всей землей, а всего лишь одной столицей и из-за которого теперь началось кровопролитие на Русской земле.

Гермоген доказывал, что кровь на Русской земле льется по попущению Божию, а не по вине Василия Шуйского.

Патриарху удалось спасти Шуйского, но это не прибавило в Москве товаров и не снизило на них цены.

Царь обещал, что в Москву скоро прибудет Скопин-Шуйский вместе со шведами. Пытался заставить купцов не поднимать цены на продовольствие. Но купцы уже шли по проторенному пути – прятали хлеб, а затем продавали его по увеличенной цене.

Еще в 1607 году шведский король предлагал через корельского воеводу помощь Василию Шуйскому. Но царь, не желая показывать другим государям все трудности, в которых он оказался, даже выразил свой протест шведам за подобное предложение.

Когда Василий Шуйский осаждал Болотникова в Туле, шведский король вновь предложил ему свою военную помощь. Но и тогда царь отверг предложение шведского короля, говоря, что у него достаточно войска.

Лишь тогда, когда войско самозванца подошло к столице, Василий Шуйский сам начал искать помощи шведов и поручил молодому Скопину-Шуйскому договориться о ней с послами соседней державы.

Скопин-Шуйский прибыл в Новгород, откуда отправил своего шурина Семена Васильевича Головина в Швецию. Положение Шуйского, оставшегося в Новгороде, было опасное: за самозванца были Псков, Иван-город и Орешек. Скопин-Шуйский сам уже начал думать о бегстве в Швецию, но тут неожиданно к нему прибыли новгородские старосты, которые просили Скопина-Шуйского вернуться в Новгород, обещая сохранять верность царю Василию.

Вернувшись в Новгород, Скопин узнал, что из Тушино сюда движется отряд полковника Кернозицкого. Новгородский воевода Михаил Татищев, один из главных виновников движения Димитрия, убийца Басманова, теперь вызвался идти против Кернозицкого.

Но Татищева никогда не любили в Новгороде, и теперь влиятельные новгородцы, придя к Скопину-Шуйскому, сказали, что он хочет идти на Кернозицкого. чтобы потом перейти на сторону самозванца и сдать ему Новгород. Желая разрешить все дело, Скопин-Шуйский собрал новгородских воинов и сказал, чтобы