И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Но к этому времени отношение царя к Скопину-Шуйскому изменилось. Его пугал восторг народа при каждом появлении молодого полководца. Уже не только Ляпунов, но и многие москвичи говорили, что нужно свести с престола Василия Шуйского и избрать на его место Скопина-Шуйского.

Некоторые предсказатели уже говорили царю. что после него престол займет Михаил.

Не выдержав, царь высказал молодому полководцу свои подозрения, но тот ответил, что и не думает о престоле. Но Василий Шуйский не мог этому верить, поскольку по собственному опыту знал, что можно присягать подряд нескольким царям.

Брат царя Димитрий, еще более него ненавидевший Скопина-Шуйского, подал Василию обвинение, что тот самовольно хочет отдать шведам Корелу со всей землей. Не желая, чтобы брат догадался об его истинных намерениях, царь замахнулся посохом на Димитрия, сказав, что не позволит обвинять избавителя Москвы.

Однако уже многие говорили, что Скопину-Шуйскому готовится гибель. Делагарди сам советовал ему теперь уезжать на войну против Сигизмунда, чтобы избежать в Москве беды.

23 апреля свояк царя князь Иван Михайлович Воротынский пригласил Скопина-Шуйского крестить своего новорожденного. Уже на пиру Скопину-Шуйскому сделалось плохо. Его немедленно отвезли домой, где окружили вниманием лучших медиков. Но уже ничего не могло ему помочь, и Скопин-Шуйский умер на руках своей жены и матери в возрасте двадцати пяти лет.

Молва обвиняла в смерти молодого полководца жену Димитрия Шуйского Екатерину (дочь Малюты Скуратова), которая на пиру поднесла ему чашу с ядом. Народ, подойдя к дому Димитрия Шуйского, был готов не оставить от него камня на камне. Царю пришлось приставить к дому своего брата вооруженную стражу.

В день погребения Скопина-Шуйского приехал Делагарди. Вначале народ не хотел допустить к покойному иноверца, но Делагарди сказал, что Скопин-Шуйский был его соратник и друг, и москвичи пропустили его проститься. Делагарди сквозь слезы сказал, обращаясь к москвичам, что ему не только на Руси, но и в собственном королевстве уже не видать более подобного человека.

Но не такое отношение было в день погребения у москвичей к собственному царю. Когда гроб с телом Скопина-Шуйского несли к Архангельскому собору, Василий Шуйский громко плакал, крича, что потерял своего лучшего человека. Но все подозревали в этом лицемерие царя, и никто ему уже не верил. Все знали, что своим отношением к покойному царь лишь ускорил собственную гибель.

Смерть в апреле 1610 года Скопина-Шуйского вновь ухудшила положение царя. В народе продолжали говорить, что Василий напрямую причастен к смерти молодого полководца. Назначенный на его место князь Дмитрий Шуйский уже не обладал талантами того, на чье место был назначен.

Сигизмунду было хорошо известно, что в Москве не любят Василия и охотно признают царем Владислава. Польский король отправил к Москве войско под командованием коронного гетмана Жолкевского. Численность войска под командованием Шуйского достигала тридцати тысяч. Однако составлено оно было из новобранцев, не имевших боевого опыта. В качестве вспомогательного войска следом за русскими двигалось наемное войско под командованием шведского полководца Делагарди.

Решающее сражение состоялось 23 июня у деревни Клушино между Москвой и Можайском. Русская конница побежала от первого напора поляков, в ходе своего бегства она смела и пехоту, наемное войско Делагарди перешло на сторону поляков. Предводителям русской рати удалось спастись, но весь обоз достался Жолкевскому. Делагарди вступил в переговоры с Жолкевским и добился от него своего беспрепятственного ухода с московских земель.

Гетман заставил находившихся в Цареве-Займище русских воевод Елецкого и Валуева присоединить их отряды к своему войску и пошел на Москву. По пути ему сдались Можайск, Ржев, Волок-Ламский. Жолкевский принял предложение Валуева и послал в Москву грамоту, в которой обещал сохранение на Русской земле спокойствия в случае избрания Владислава московским царем.

При известии о Клушинском разгроме самозванец вместе с Мариной также двинулся к Москве. Общее руководство его войсками осуществлял Сапега. Василий выслал против самозванца войско, но оно даже не вступило с ним в бой. Скоро войском самозванца были взяты Боровск, Кашира и Коломна. На подходе к Москве Марина остановилась в Николо-Угрешском монастыре, а самозванец – в селе Коломенском.

По призыву Прокопия Ляпунова его брат Захар и боярин Василий Голицын собрали за Арбатскими воротами сходку дворян и детей боярских. Захар Ляпунов предложил свести Василия Шуйского с престола, а заодно и послать к людям самозванца предложение выдать своего «царя». А после этого предполагалось всей землей избрать нового царя, вместе с которым двигаться на любого врага.

Люди, находившиеся при самозванце, обещали выдать своего «царя», если в Москве сведут с престола Василия Шуйского.

Толпа во главе с Захаром Ляпуновым отправилась в Кремль и стала требовать от царя сойти с престола. Когда Василий отказался это сделать, толпа вышла на Красную площадь, где по звону колокола стал собираться народ.

Захар Ляпунов пригласил патриарха и людей всякого чина и звания собраться на сходку за Серпуховскими воротами. Сюда же приехали патриарх и бояре.

Выступавшие стали говорить, что Василий Шуйский сидит на престоле не по выбору всей земли и потому нет на нем благословения Божия. Ничто в его царствовании не увенчалось успехом. Потому необходимо свести Шуйского с царства, а на его место избрать нового царя.

Гермоген пытался опять защищать царя, но потом уехал.

Несколько бояр отправились к царю и предложили ему сойти с престола. Здесь Василий повиновался и, положив царский посох, выехал из палат в свой бывший княжеский дом.

Общее верховное управление перешло к боярскому совету во главе с князем Федором Мстиславским.

На следующий день большая группа москвичей вышла к Данилову монастырю и послала объявить сторонникам самозванца, что они свели с престола своего царя, а теперь желают видеть, как те приведут к ним своего.

Однако из села Коломенского был получен язвительный ответ, что если москвичи не помнят крестного целования своему царю, то сторонники царя законного рады за него умереть.

Узнав о таком ответе, Шуйский послал денег стрельцам, чтобы с их помощью возвратить себе престол. Здесь он встретил сочувствие патриарха, который всем доказывал, что свержение царя совершено безбожное дело.

Тогда Захар Ляпунов 19 июля пришел с чудовскими иеромонахами в дом к Василию Шуйскому. Жена его была отправлена в Вознесенский монастырь, а самому Василию объявили, что ему следует постричься в монахи.

На все уговоры сторонников Ляпунова бывший царь отвечал, что не хочет постригаться.

Ляпунов приказал иеромонахам начать обряд пострижения. Несмотря на то что Василий кричал, что не хочет постригаться, один из участников заговора, князь Тюфякин, произносил за Василия слова обета, а сам Ляпунов держал