Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

солнца. За покатым свалом Днепра небо крашено лазурью, киноварью, ржавой позолотой, каждый штрих на горизонте так неосязаемо воздушен, что больно касаться взглядом. У выезда небольшая толпа из чинов Ставки, военных, штатских… Выезжающий крытый автомобиль. За стеклом, кажется, Фредерике и царь, откинувшийся на спинку сиденья. Осунувшееся лицо его с каким-то фиолетовым оттенком. По бледному лбу косой черный полукруг папахи, формы казачьей конвойной стражи.

Листницкий почти бежал мимо изумленно оглядывавшихся на него людей. В глазах его падала от края черной папахи царская рука, отдававшая честь, в ушах звенели бесшумный ход отъезжающей машины и унизительное безмолвие толпы, молчанием провожавшей последнего императора…» (IV, 10).

Эту картину отъезда царской машины от губернаторского дома в Могилеве вспоминает в романе Евгений Листницкий. На самом деле очевидно, что автор романа использовал какие-то мемуары, но расцветил чье-то сухое и строгое описание своими красками. Но так поступает любой романист. При этом он не в состоянии проверить все детали чужих мемуаров. Отсюда и ошибка: описанное событие никак не могло происходить в феврале. И по старому, и тем более по новому календарю короткое пребывание в Могилеве отрекшегося от престола Николая Второго происходило в начале марта 1917 года.

Типы и прототипы героев «Тихого Дона»

Очень многие персонажи «Тихого Дона» выведены в романе под своими собственными фамилиями и именами. Это касается в первую очередь генералов Белой и Донской армий, а также отдельных солдат и офицеров – казак Крючков, есаул Чернецов. Под своими именами выступают в романе и главные лица из окружения атаманов А. Каледина и П. Краснова, а также из Донского ревкома и Донского совнаркома. Но и при описании Вешенского восстания автор «Тихого Дона» сохранил подлинные имена многих участников этого восстания – Павла Кудинова, Харлампия Ермакова. Под своей фамилией выведен комиссар Малкин, проводивший расстрелы в станице Букановской. Реальной, а не выдуманной фигурой являлся и комиссар Боковской станицы Лихачев, который с большим отрядом отправился на подавление Вешенского восстания, но был пленен и зарублен казаками. Однако основные образы романа – это результат художественного обобщения; для создания этих образов автор соединял черты многих людей, но многое создавал в своем воображении.

При сравнении того, что говорится в романе о хуторе Татарском, почти все специалисты по Дону сходятся в том, что речь идет в романе о станице Вешенской, в которой Михаил Шолохов и жил в те годы, когда создавался роман. Если каких-то домов здесь уже не было (сжигал Мишка Кошевой), то жители Вешенской легко могли рассказать о сравнительно недавнем прошлом станицы.

Более чем убедительно было доказано, что внешняя канва жизни Григория Мелехова взята из биографии Харлампия Ермакова, казака из села Базковского Вешенского округа (хутор Базки). В 1937 году в одной из бесед Михаил Шолохов сказал, что именно хорунжий Ермаков был тем человеком, у которого он, Шолохов, «взял» военную биографию для Григория Мелехова. Но об этом потом прочно забыли. Однако в 1991–2001 годах по разным архивам, в том числе и по архиву ФСБ, удалось восстановить почти всю биографию X. Ермакова, а также свидетельства бесед X. Ермакова и М. Шолохова. Журнал «Вопросы истории» подвел итог этим розыскам. Историк из Ростова-на-Дону профессор Ростовского университета А. И. Козлов опубликовал здесь большой очерк «Харлампий Васильевич Ермаков»[333]. Совпадение военных биографий X. Ермакова и Г. Мелехова почти полное, включая службу в отряде Подтелкова и в Первой Конной армии. X. Ермаков вернулся в родной хутор после десяти лет военной службы в разных армиях в 1923 году. Вскоре он был арестован, но через два года освобожден. Именно в период с 1925 по 1927-й молодой Шолохов несколько раз встречался и разговаривал с Ермаковым – обо всей его военной биографии. В самом начале 1927 года X. Ермаков был снова арестован. В изъятых у него бумагах оказалось небольшое письмо Михаила Шолохова от 6 апреля 1926 года из Москвы. Шолохов сообщает Ермакову, что он приедет на Дон в мае или июне и просит о встрече, чтобы уточнить «мелочи восстания В. Донского».

Эта встреча или несколько встреч состоялись и позволили М. Шолохову более точно изобразить ход Вешенского восстания. Однако, как сказано выше, в самом начале 1927 года X. Ермакова снова арестовали. Его «дело» отправили в Москву. Здесь его рассмотрела коллегия ОГПУ во внесудебном порядке. На заседании коллегии 6 июня 1927 года это был 80-й пункт повестки дня, и его обсуждение длилось всего несколько минут. Постановление было коротким: «Дело рассматривалось во внесудебном порядке согласно статье Президиума ЦИК от 26 мая 1927 года. Постановили: Ермакова Харлампия Васильевича расстрелять. Дело сдать в архив. Секретарь коллегии ОГПУ. Подпись»[334]. Ермаков был расстрелян 17 июня 1927 года. Он реабилитирован в августе 1989 года.

Шолохов в 1925–1926 годах жил в станице Каргинской и часто приезжал в хутор Базки в гости к Харлампию Ермакову. Тот не был особенно приветлив и разговорчив, но с Шолоховым беседовал много.

Наиболее основательно проблему прототипов романа «Тихий Дон» исследовал литератор и краевед Георгий Яковлевич Сивоволов. Результаты исследований он изложил в книге «“Тихий Дон”. Рассказы о прототипах». Эта книга вышла в свет в Ростове-на-Дону в 1991 году. Позже Г. Я. Сивоволов написал и биографию молодого Михаила Шолохова. На розыски и находки Сивоволова опирался в своих работах о Шолохове Феликс Кузнецов[335]. Книга Ф. Кузнецова опубликована в журнале «Наш современник» в нескольких номерах за 2000-й и 2001 годы. По этим же материалам писатель Андрей Воронцов написал роман «Огонь в степи» – о молодом Шолохове[336].

Г. Сивоволов весьма убедительно показал, что при описании судьбы и быта семьи Григория Мелехова Шолохов использовал многие детали жизни и быта казачьей семьи Дроздовых, у которых семья Шолоховых некоторое время снимала комнату. Это было в 1919–1920 годах в хуторе Плешакове.

В семье Дроздовых было двое сыновей – Алексей и Павел. Кое-какие черты Григория были взяты у Алексея, а для Петра Мелехова использован образ Павла Дроздова. Описание похорон Петра Мелехова в «Тихом Доне» совпадает во многом с обстоятельствами похорон молодого Павла Дроздова, на которых присутствовал и юный Шолохов.

Подробно исследована и судьба Павла Назарьевича Кудинова, который волею обстоятельств оказался на посту командующего Верхнедонским восстанием. Его судьба сложилась трагически уже в советские годы – после освобождения в 1944 году Болгарии, где П. Кудинов жил в эмиграции. Он был арестован органами СМЕРШ в 1944 году и провел больше десяти лет в советских лагерях. Сохранились его допросы об обстоятельствах Вешенского восстания и дальнейшей службы казаков в белых армиях – до начала 1921 года. После освобождения из советских лагерей П. Кудинов так и не смог устроиться в новой советской или болгарской жизни. Он приезжал в Вешенскую, дважды или трижды писал М. Шолохову, но встретиться с ним не смог. В 1967 году, устав от унизительной нищеты и неустроенности, Павел Кудинов бросился под поезд. Его судьба подробно изложена в очерке «Голгофа Павла Кудинова» Феликсом Кузнецовым[337]. При встречах с разными людьми, а также в публикациях в эмигрантской казачьей печати П. Кудинов подтвердил историческую достоверность всех главных сцен в третьей книге романа «Тихий Дон». Он был поклонником творчества М. Шолохова и много раз говорил, что никто кроме Шолохова не изобразил с такой точностью судьбу и жизнь донского казачества в годы войны и революции. Что касается Вешенского восстания, то главным историческим источником при его описании и анализе могла быть в 1920–1930-е годы только память его участников. Поэтому без рассказов и свидетельств Харлампия Ермакова третья книга «Тихого Дона» или его шестая часть, которую многие считают лучшей в романе, вообще не могла бы быть написана. Этот вывод Феликса Кузнецова и некоторых других шолоховедов трудно оспорить. П. Кудинов в 1930 году написал и опубликовал очерк «Восстание верхнедонцев в 1919 году». Этот очерк опубликован в журнале «Вольное казачество» (1931, №№ 77–85 и 1932, № 101). Но Шолохов этот очерк не читал.

Многие из изображенных в «Тихом Доне» простых казаков с хутора Татарского списаны с казаков и казачьих семей станицы Каргинской и станицы Букановской, где некоторое время жила семья Шолоховых, а также семья будущего тестя Михаила Шолохова Петра Громыславского.

«Комиссару арестов и обысков» (это был тогда официальный титул в ВЧК) Ивану Малкину, о котором идет речь в романе, было в 1919 году всего 20 лет. Его преступления не имеют оправдания, но надо иметь в виду, что он действовал не самочинно, а выполнял слишком старательно приказы и директивы более высоких инстанций, так же точно, как это делал на своем посту в ростовской комендатуре Илья Бунчук. Михаил Шолохов лично встречался с И. Малкиным в 1932 году. После 1919 года И. П. Малкин быстро продвигался по служебной лестнице в карательных органах и в середине 1930-х