Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

призывы поддержать Советскую власть и обещания не ломать казачий строй жизни. Так, например, в конце ноября 1918 года в специальном обращении к казакам, которое было подписано И. В. Сталиным и Я. М. Свердловым, прямо говорилось, что Советская власть не стремится к расказачиванию и к ломке строевого и экономического быта казачества. В обращении донских казаков заверяли в сохранении автономии казачьих областей в составе Советской России. «Ныне Советская власть снова категорически и во всеуслышание заявляет, что она не покушается на земли казаков, на их веру и на весь бытовой и строевой уклад жизни казачества. Советская власть предоставляет казачеству полную самостоятельность в деле устроения своей жизни, своего быта»[320].

Донская армия не могла противостоять натиску Красной Армии. Попытка Донской армии захватить Царицын кончилась неудачей. Армия стала отступать. В это время и произошел раскол, многие полки отказались подчиняться приказам генерала П. Краснова. В штабах Краснова этот факт рассматривался как восстание против власти атамана Войска Донского. Но это было не восстание, а что-то вроде выхода из игры. Казаки нескольких полков Северного Дона (а полки формировались по станицам) решили прекратить войну с Советской Россией и разойтись по домам. Фронт был разрушен, и части Красной Армии начали занимать станицы Северного Дона. Верные Краснову части и отдельные группы казаков отходили за Донец, по которому и прошла линия фронта между Красной Армией, с одной стороны, и частями Донской и Добровольческой армий, с другой.

Части Красной Армии прошли через станицы Северного Дона, и в романе мы видим, как это происходило – не без инцидентов, но и без террора.

В станицах и на хуторах Северного Дона не было выборов. Советская власть сформировалась здесь путем образования ревкомов. На хуторе Татарский в «Тихом Доне» ревком возглавили Иван Алексеевич Котляров и Мишка Кошевой. В Вешенской ревком возглавил казак Фомин. Большая часть казаков разошлась по домам, но с оружием. Зимой дел было немного, и казаки выжидали, подчиняясь, хотя и не слишком охотно, распоряжениям новой власти.

В это как раз время и пришла на Дон директива о расказачивании, дополненная разъяснениями от Донбюро, во главе которого в это время оказался 26-летний ростовский большевик Сергей Сырцов.

Попытка выполнить эту директиву с разной степенью усердия была предпринята в станицах и хуторах Северного Дона и привела к Вешенскому восстанию, которое столь подробно описано в романе «Тихий Дон».

В советской печати директива о «расказачивании» никогда полностью не публиковалась. В белой печати в 1929 году разного рода изложения этой директивы публиковались по захваченным документам, и кое-что Михаил Шолохов мог найти на этот счет в донских архивах. Судя по всему, Шолохов не имел под рукой полного текста этой и сопутствующих директив. Но он знал практику ее применения, которая и стала причиной Вешенского восстания, перетянувшее казачество Северного Дона на сторону белых армий и ставшее критическим событием гражданской войны на юге России в 1919 году. Отдельные отрывки из этой директивы начали публиковаться в советской исторической печати только в 1970-е годы. Нелишне поэтому привести здесь полный текст этой роковой директивы. Она не была слишком пространной:

«Всем ответственным работникам в казачьих районах. Последние события на различных фронтах в казачьих районах, наши продвижения вглубь казачьих поселений ‹…› заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления.

1) Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно. Провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2) Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем сельскохозяйственным продуктам.

3) Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

4) Уравнять пришлых иногородних с казаками в земельном и во всех иных отношениях.

5) Провести полное разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних. ‹…›

Центральный комитет постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.

29 января 1919 года. Я. М. Свердлов»[321].

Эта директива была принята в Оргбюро без согласования с В. Лениным, и наибольшую ответственность за нее несет лично Я. Свердлов. Но она была принята по докладу Донбюро, которое также несет ответственность. Более того, передавая циркулярное секретное письмо ЦК РКП(б) председателям окружных ревкомов для исполнения, Донбюро сопроводило его собственной секретной директивой:

«В целях скорейшей ликвидации казачьей контрреволюции и предупреждения возможных восстаний Донбюро предлагает провести через соответствующие советские учреждения следующее: 1. Во всех станицах и хуторах немедленно арестовать всех видных представителей данной станицы или хутора, пользующихся каким-либо авторитетом, хотя и не замешанных в контрреволюционных действиях, и отправить как заложников в районный революционный трибунал (уличенные, согласно директивам ЦК, должны быть расстреляны). 2. При опубликовании приказа о сдаче оружия объявить, что в случае обнаружения по истечении указанного срока у кого-либо оружия будет расстрелян не только владелец оружия, но и несколько заложников. 3. В состав ревкомов ни в коем случае не могут входить лица казачьего звания некоммунисты. 4. Составить по станицам под ответственность ревкомов списки всех бежавших казаков и всякого без исключения арестовывать и направлять в районные трибуналы, где должна быть применена высшая мера наказания»[322].

Ревкомы в станицах и хуторах были еще слабыми, и у них не было возможности провести столь жесткий и массовый террор. Поэтому реввоенсовет Южного фронта с согласия или по прямому указанию РВС Республики принял 5 февраля 1919 года приказ № 171, в котором говорилось: «РВС Южного фронта приказывает ввиду немедленного осуществления мероприятий по борьбе с контрреволюцией создать временные полковые военно-полевые трибуналы. Второе: трибунал действует по пути продвижения части в местах ее расположения в данный момент, являясь органом расправы со всякими контрреволюционными элементами, не принадлежащими в данный момент к составу армии. Опрос свидетелей может иметь место в том случае, если трибунал находит это необходимым. ‹…› Пятое: приговоры трибунала обжалованию не подлежат. Приказ вводится в действие по телеграфу. Реввоен Южфронта – Ходорковский, Гиттис, Плят, Барышников, Дашкевич»[323]. Все эти директивы, циркулярные письма и приказы были не только ошибочными, но и провокационными. Это было преступление перед революцией. Не говоря о политических и моральных соображениях, нельзя не отметить, что проведение в жизнь директив Оргбюро и Донбюро в казачьих округах, где все мужское население было вооружено и отлично владело оружием, где в станицах и хуторах мобилизация могла быть проведена в считанные часы и дать только в станицах Северного Дона десятки тысяч организованных бойцов, только недавно прошедших через фронты мировой войны и через бои 1918-го года, директива о «расказачивании» и массовом терроре неизбежно должна была вызвать восстание казаков, которое ставило под угрозу не только Южный фронт, но и все завоевания революции.

В романе «Тихий Дон» дается весьма смягченная картина событий, связанных с директивой о «расказачивании». Шолохов писал М. Горькому, что он рассказал не обо всем, что он точно знает, что он привел в романе лишь малую часть известных ему фактов. Особенно зверски и массово расстреливали казаков в станицах Мигулинской и Вешенской. Тем не менее, и сказанного в романе достаточно, чтобы понять истинные причины Вешенского восстания.

Приведенная выше директива Оргбюро ЦК от 29 января 1919 года была отменена 16 марта 1919 года как ошибочная и вредная. И из ЦК РКП(б), и из Донбюро потоком пошли директивы об уступках казачеству и об изменении политики по отношению к казачеству. Однако восстание уже широко разлилось по многим округам и районам Северного Дона. Ревкомы бежали, и новые директивы выполнять было уже некому. В центре восстания оказались станица Вешенская и весь Верхне-Донской округ, где особенно рьяно взялись за проведение в жизнь полученной директивы, и именно из текста «Тихого Дона» мы ясно видим, что как раз бесчинства многочисленных трибуналов и ревкомов, руководствующихся директивой о «расказачивании», привели к восстанию казаков.

В романе «Тихий Дон» ясно говорится о всеобщем возмущении казачества начавшимися на Дону расстрелами невинных людей и не только офицеров или богатых «верхов казачества»