Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

А я закончил с комментариями. А) Много дел; б) не хочется напрашиваться; в) хорошая точка. Зарекаться глупо, но сейчас мне совершенно не хочется возвращаться к этой неблагодарной работе. И не хочется мелочиться – во всех смыслах.

Мне повезло поддержать доброе дело. Я очень счастлив.

Охуенный был матч Испания – Португалия, никогда не забуду этот вечер.

– Уже несколько раз вы повторили, что не имеете претензий к Первому каналу. Из-за того, что решение принималось не внутри него, а пришло сверху и Эрнст не мог сопротивляться?

– Я же сказал, что не хочу об этом рассказывать. Я сказал достаточно, чтобы догадаться обо всем. Это не моя загадка, у меня нет проблем.

А к Константину Львовичу действительно не чувствую ничего, кроме благодарности. Я представляю его работу неплохо. Понимаю, что ему приходится выдерживать. Что на его команду давят. Мне кажется, я правильно себе представляю, что команда Первого делает ряд вещей, прилагая большие усилия вопреки разным силам. Находя компромиссы. Это немало. Мне бы на это не хватило сил. А когда мне не хватило бы – я уважаю таких людей.

– Те люди, из-за которых прекратилось сотрудничество с Первым, и те, из-за кого вы не поехали на Евро–2016 (в январе 2018-го Уткин говорил, что не поехал на Евро по решению «Газпром-Медиа». – Sports.ru), – одни и те же?

– Не знаю. Но думаю, что знакомы. У меня есть представление, кто они. Но я не присутствовал при принятии решения.

– Что чувствует человек, чью мечту разбили?

– Не сказал бы, что прям мечта. Что я, маленький, что ли? Но, конечно, мне хотелось прокомментировать домашний чемпионат мира.

– Как не мечта? Вы постоянно говорили об этом.

– Потому что об этом спрашивали. Я мечтал, но ровно так, как может мечтать 46-летний человек. Но у 46-летних мечты не разбиваются – они не сбываются. Разбиваются у 18-летних.

– Слезы были?

– Нет, конечно.

– А когда последний раз плакали?

– Сейчас легко вспомнить. Когда Марио Фернандес забил. Не навзрыд, я все-таки работал. Но слезы навернулись.

– До турнира вам поступали предложения поработать на чемпионате в других странах?

– Да, Средняя Азия, Украина. Но я что, дурак, что ли? У меня в стране происходит чемпионат, а я из страны поеду? Что за бред? Я не собирался уезжать.

– А из России, кроме Первого, обращались?

– Конечно. У меня не было прямого разговора с топ-менеджерами «Матча». Но возникало несколько разговоров с людьми, когда я понимал, что спрашивают оттуда.

Учитывая, как мы расстались и что происходило два с чем-то года, было очевидно, что вряд ли кто-то из топ-менеджеров «Матча» позвонит мне и скажет: «А не выпить ли нам с тобой, Вась, стаканчик вискаря?» Такого разговора получиться не могло. Поэтому шли разговоры через общих знакомых. Естественно, я дал понять, что об этом не может быть никакой речи.

– Это плавные заходы? «Что ты думаешь, как бы отнесся?»

– Да.

– Не так, что «давай на "Матч", дадим тебе зеленый свет»?

– Это вопросы интонаций. Все было понятно. Никто этого не скрывал. Это общие знакомые. Таких разговоров на протяжении полугода начиналось много. Порядка десяти.

– Было ощущение, что после отстранения коллеги и зрители вас похоронили – могли триумфально вернуться в профессию, но потеряли идеальный шанс.

– Кто меня может похоронить? Я делаю что хочу. Наоборот, пропали последние препятствия. И сейчас я даже вижу много плюсов, что так получилось. По крайней мере, теперь мне не нужно объяснять, почему я не работаю на телевидении. Потому.

– И запустили «Футбольный клуб» в ютьюбе.

– Он был бы в любом случае. Но тот вид, который приобрел в итоге, – это третья итерация. Сначала-то мы готовились делать с коллегами проект, который предполагал, что я нигде не работаю. Мне не хотелось идти на матчи. Думал где-то закрыться и смотреть турнир от начала и до конца по ТВ. Писать об этом, говорить и делать выпуски. Все бы происходило на фоне загородного антуража. Проект бюджетный, мы основательно заработали бы. Но потом поступило предложение Первого канала, и идею пришлось задвинуть, потому что она требовала подготовки.

Нельзя же привлечь средства и сказать: «Вы знаете, я передумал, я работаю на Первом канале». Точно так же нельзя говорить Первому: «Ребята, вы знаете, уже 15 мая. Мне надо давать ответ партнерам, а вы все тянете. Я теперь точно не поеду в Сочи комментировать Испания – Португалия». Это было бы глупо. Поэтому я сидел и ждал.

Когда наступила ясность с Первым, стало понятно, что можно делать первые дней десять. Расписание, которое мне предложили, подразумевало путешествие с юга на север к Москве. Я помнил проект «Три репортера» и думал проделать весь путь на машине, проезжая города, села и даже веси. Но между первой и второй весью меня застигла новость, что это прекратится. Я вернулся в Москву, два дня подождал. И запустил третью версию[128].

– В этом плане отстранение помогло развитию ютьюб-канала. До него ролики собирали мало просмотров, после – взрыв.

– Неправда. Давай посмотрим прямо сейчас. Вот самый первый ролик после России и Саудовской Аравии. У него 207 тысяч просмотров. Здесь 39 тысяч, но это больше количества подписчиков в тот момент – их было 29 тысяч. Вот 81, вот 139. Это даже записано еще до звонка Первого канала. Вот тебе 110.

– А потом 800, 300 и 500.

– Да, рост. Но что происходит, то происходит. Кто знает, что было бы – если бы. Конечно, когда мы расставались с Первым, я сказал: «Ребят, извините, но я хочу, чтобы первым объявил это я сам у себя». Любой человек на моем месте поступил бы точно так же.

– Сколько тратите на продакшн?

– Не скажу. Это не ваше дело. Но несколько больше, чем Юра Дудь[129] на выпуск.

– Как? Вы же просто стоите перед камерой и рассказываете колонку. Должно быть меньше.

– На самом деле все сложнее. Но не расскажу. У меня дороже, потому что качественнее.

– Тогда скажите, сколько стоит рекламная интеграция.

– По-разному. В одни программы стояла очередь – накануне или после матча сборной России. Накануне и по итогам финала. Но все это представляет коммерческую тайну.

Я надеялся, что, может, затраты на производство удастся отбить. Так и получилось. Нам удалось отбить и немножко заработать – 25% от вложенной суммы. Вообще, если речь идет о глобальном проекте, то первые шаги я делаю на свои. Если скажу: «Дайте мне миллион рублей на пилот», то ответят: «Старик, может, ты сделаешь проще или сам? Или пополам?» Почему в меня должен верить сторонний человек, если я могу сам? В итоге все получилось оптимистично. Сегодня получил серебряную кнопку ютьюба за 100 тысяч подписчиков. А их уже 190 тысяч. Я горд результатами, динамикой. Особенно тем, что происходит то, чего я ждал.

– Прям ожидали? Дудь[130] думал, что, если у него 100 тысяч будет, – уже супер.

– Юра[131] же не такой опытный человек, как я. Может, ты не помнишь, но в позапрошлом году он решил сделать эпический материал для Sports.ru о «Футбольном клубе». Для этого материала