Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

– И вы не всегда делали так, как они просили?

– Надо находить общий язык. Реакция обычно бывает быстрая, но она и проходит быстро.

– То есть чеченцы на вас не давили?

– Мы беседовали на эту тему. И я уверяю, что Даудов разговаривал предельно вежливо по сравнению с тем, что можно ожидать в такой ситуации от представителя «Терека». Одно время я собирал факсы. Они пропали, но их накопилось листов 30 – с требованиями принять меры по поводу того, что я говорил на «Плюсе» о клубе из Грозного. И не только я. Там возникали очень разные выражения. И в разговорах разные. В разговоре с Даудовым не было ничего грубее слова «жопа».

– У вас был выбор – удалить или нет?

– Всегда есть выбор.

– Что, если бы вы оставили публикацию?

– Слушай, я сделал поступок, принял решение. А что было бы, если бы я сейчас не заказал клубничный лимонад? Что-то было бы, наверное.

– После того как вы что-то публикуете, а потом удаляете или обещаете, но не выполняете, вас воспринимают ########## [балаболом].

– Знаешь, в мире нет человека, с кем я поспорил лично и не компенсировал ему исполнение пари. Если ты про бритье налысо, то тогда я ни с кем конкретно не спорил, и никто не вправе мне предъявлять. Нет такого человека.

Ты спрашивал меня про воздержание от алкоголя. Первый мой случай как раз был связан с пари. У меня есть знакомый, который тогда держал сеть аптек. Хороший товарищ, собутыльник. Мы разговаривали, и речь зашла о воздержании. Слово за слово – поспорили. На то, что я 7 месяцев не пью. Если проигрываю – 7 дней подряд работаю у него в аптеке в общем зале. Если он – платит деньги. 7 тысяч евро – по тысяче за каждый день, причем все и сразу. Я выиграл, он заплатил. Но если бы я проиграл – честно отработал бы у него.

– Если по поводу бритья ни с кем не спорили, зачем произносили это?

– Да так, вырвалось.

«Хави, сука, ты блудил в Москве и был причиной моего отчаяния»

Одна ночь из жизни

Уткина на чемпионате

мира

Июнь. Утро. Море. Яичница со скверным кофе и заботливо газированной водой. Мы уедем через час или чуть раньше, ну нет у нас никаких дел сегодня. Единственная важная задача – футбол хочу посмотреть. Будет играть Аргентина с Исландией. А я буду ехать из Сочи в Ростов. Буду ехать на машине. Я никуда не спешу. Жду позавтракать своего лучшего друга. Он меня снимает; это блог. Вчера я был на диком матче, Испания играла с Португалией. Пока на чемпионате мира не вступили в силу страсти, пока он оставался чем-то вроде букета цветов, подаренного при встрече, или красивой коробки, которую только предстоит открыть, – это был лучший матч.

Криштиану Роналду сделал хет-трик против Испании.

А у меня было два билета на эту игру, я их Кириллу подарил. Он играет за мою команду, он безработный, учится зачем-то в институте физкультуры. Он дернул в Сочи, непонятно как сев в самолет, из комнаты в общежитии, которую делил с тремя акробатами (там, видимо, есть акробатический факультет). Он успел, и мой телефон полон его святым матом по поводу увиденного, почти как моя газировка полна газом. Институт физкультуры точно никогда не отплатит Кире равным впечатлением. Он мальчик, который выбрал футбол образом жизни. И футбол вчера приехал в его страну, и он своими глазами видел лучшего футболиста мира в момент одного из его величайших триумфов…

А я вот сижу и собираюсь в путь, надо успеть по горной дороге, усеянной чача-чурчхельными предприятиями, чтобы за обедом посмотреть на игру другого лучшего футболиста мира. Их же несколько, и все они тут.

А лучшие футболисты недавнего прошлого приехали на них смотреть и веселиться котлетами в моей стране. Хави, сука! Ты блудил в Москве в «Нур-баре» с моим приятелем, который охерел от твоей откровенности и наполнил мой телефон персональным набором междометий.

В свою очередь, Нобель[134] обещал мне обед с тобой в Сочи, который ты проспал, потому что сидел в «Нур-баре». Он уже не состоялся, я уехал из города, Хави. А вчера ты, Хави, сука, будущий лучший тренер мира, ты был причиной моего отчаяния. А мы даже не познакомились.

Минувшей ночью, когда Криштиану уже наверняка по своему перфекционистскому расписанию лег спать, ты, Хави, бухал на Тверской, а Месси, наверно, разруливал очередную истерику в сборной Аргентины, а я стоял посреди аэропорта Домодедово. Я летел комментировать матч Испания – Португалия, обещавший быть великим. Этот матч был моим возвращением в федеральный эфир.

Не, Хави Эрнандес, я ж не дорожу федеральностью. Но вот так вышло, что мой талант – комментировать футбол. А это невозможно делать вне эфира. И так вышло, что я стоял посреди аэропорта Домодедово в первом часу ночи с полным осознанием того, что отдел командировок Первого канала по ошибке отменил мой билет. И у меня нет ни единой возможности попасть в Сочи. Я б в машину прыгнул, со мной водитель 20 лет работает (я слыву неуживчивым), мы б сожгли машину в этой погоне – но никак было не успеть. А мне в Сочи было позарез.

И вот тогда, Хави, сука, я использовал свой последний козырь. Я разбудил в час ночи богатого товарища. У которого есть самолет. Ну, last chance. И мой товарищ объяснил мне разбуженным бубнежом, что и этого шанса у меня тоже нет. Потому что он в последний момент взял в свой прекрасный джет тебя. Teбя, Хави. Ну, что ж ты за тварь…

И вот тогда посреди Домодедова ко мне подошел парень. Я бы сам в жизни его не заметил. У него работа быть незаметным.

Спросил, в чем проблема.

А проблемы уже не было. Моя проблема была поймать такси и уехать из Домодедова домой. Чё? Понятно все.

Но этот парень отвел меня в самолет.

Там в итоге кто-то на рейс не пришел. Господи, вот я бы хотел на этого болвана посмотреть. Который не пришел на сочинский рейс в этот день; я бы его запер лет на пять в комнате с тремя акробатами, из которой мой футболист вырвался, чтобы посмотреть на хет-трик Криштиану.

Но это позже выяснилось. Что этот парень не пришел. А меня уже вели. Без билета, без всего. Потому что парень, который мог это сделать, увидев меня с безумными глазами посреди Домодедова, сказал: да я знаю вас. Конечно, отправим. Ща решим.

И решил.

Это самое высокое признание, которое я получил в жизни.

Потому, что мой беззаботный завтрак закончился. И привал обеденный с матчем Месси состоялся по расписанию. В Ростове меня ждал Карпин. Мы вместе должны были комментировать Бразилию. Двадцать лет назад я написал, что он станет тренером и что он будет лучшим комментатором из действующих футболистов. Он не читал, я думаю. Двадцать лет назад он был главным футболистом в