Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

счастливая Васина пора в мире телевидения, точнее, ее на тот момент уже не было, но была другая. Он прислал мне ссылку и попросил посмотреть, если будет время, их с Алексеем Казаковым проект на ютьюбе – про то, как Вася создавал, тренировал, развивал клуб «Эгриси», ссылка была на выпуск #9, «Все или ничего!».

Я посмотрела, и вот такой был мой пост-эмоция: «Это неожиданно попало в меня не потому, что футбол, а может, потому, что футбол и тут все эмоции – живые. И честно все. Эти, по сути, дворовые команды собрали на большущем стадионе почти 4000 человек и получили телетрансляцию. Да, команда, которую растит и опекает Вася Уткин, проиграла, но это была игра, и это реалити про жизнь и про то, как надеются, мечтают, проигрывают и неожиданно побеждают. Про расставание. И дело, которое любишь. Василий Уткин и Алексей Казаков, вы молодцы. Спасибо за эти эмоции! И это очень качественное реалити, с каждым разом отмечаю уровень картинки и драматургии, хотя она сложилась не по сценарию, жизнь и игра ее создают». Вася был рад, благодарил, что нашла время посмотреть.

Но главная моя история в отношениях с Васей случилась осенью 2017 года. Она про Мечту. И эта история из тех, которые остаются навсегда с тобой. И тут, в этой истории, не играет роли, жив человек или, как в горьком случае с Васей Уткиным, его уже нет на свете. Мы не были с Васей близкими друзьями, и на «ты» мы не перешли, но однажды, совершенно случайно, на вечеринке, посвященной 30-летию «Взгляда», мы оказались с Васей за одним столом, где-то в углу, и никого рядом не было. Никого. Какая-то немного мифическая даже была атмосфера, но вот так. Вокруг шум-гам, огромное количество народу, а мы за столом, где вокруг никого. И Вася стал говорить о своей Мечте[138]. Так страстно, так пронзительно, так искренне, что я была ошарашена. Именно вот этой внезапной для меня степенью откровенности, когда сто раз подумаешь, говорить ли так с близкими, а тут просто со знакомой, да еще и журналисткой, профессия которой – работать для паблика…

Но Вася говорил об очень личном. Тут понятно – это категорически вне паблика. Дальнейшее развитие событий, увы, я рассказать до сих пор не могу, непубличное развитие событий. Но финал в этой части был ошеломляюще счастливым. Мечта Васина сбылась, так, как он хотел и мечтал. Перескажу лишь часть нашей переписки. Когда Мечта сбылась, я поздравила Васю и написала радостно, что помню наш разговор на вечеринке «Взгляда», Вася лаконично ответил: «Спасибо, Арина». А спустя короткое время – Мечта рухнула. Разбилась. История опять-таки с публичными и непубличными деталями, драматическая, конечно. Я написала Васе слова поддержки, как ощущала, он ответил смайлами, а потом дописал: «Все нрм» – и опять поставил смайл-улыбку. Тема эта продолжалась, мы еще раз, спустя время, в переписке к ней вернулись. А потом уже общались только в фб[139].

6 марта я поздравляла Васю с днем рождения. А накануне моего дня рождения, за день, Вася умер. Как удар. Я была на похоронах, даже к маме и к сестре подошла. Прощание – всегда тяжело. Но всегда все по-разному. Но тогда слезы у меня шли потоком. Вася лежал очень похожим на Васю, которого я знала и видела в жизни. Не всегда и не у всех так. Но вот так.

Вася был про многое, он был мегаталантлив и искрил во многих проявлениях своего таланта. Но для меня в памяти он навсегда останется как человек, который МЕЧТАЛ. И его главная Мечта хоть и ненадолго, но осуществилась. И он был коротко, но абсолютно счастлив.

И счастье это как раз в его совершенно неповторимых комментариях. То, о чем тогда спорили мои друзья-товарищи в баре в Перми 26 лет назад, – ну, нет футбольных комментаторов лучше Васи Уткина.

В одной из последних наших личных переписок я среди прочего написала, что я горюю. Вася ответил: «Да чего горевать, все ок». Но нет. Вася, я так и горюю.

2000-е

Лытдыбр

Разговор о чем угодно

Василий Уткин

Мне повезло феноменально. В детстве смотришь великие соревнования по телевизору, читаешь книги и газеты; потом представляется возможность увидеть их воочию – и, как правило, это совсем другое дело. И даже разочаровываться не приходится – просто ты уже взрослый, приезжаешь работать, обремененный кучей повседневных обязанностей. Например, впервые оказавшись на чемпионате мира по футболу пять лет назад во Франции, просидел весь турнир в серой коробке походного телецентра – так и не сходил ни на одну игру. С Уимблдоном вышло совершенно не так. Я увидел величайший из теннисных турниров именно в том виде, в котором он описывался в книге чешского журналиста Индржиха Гема «Всемирный теннис». И еще в биографиях великих чемпионов буржуйской игры, которые по каким-то соображениям были изданы в Советском Союзе, – Рода Лэйвера и Алтеи Гибсон. Все началось на второй день. Первый ушел на то, чтобы оглядеться по сторонам и развести руками. Это же очень необычно, когда только руку протяни – дотронешься, скажем, до Филиппуссиса, а два шага в сторону – ту же операцию можно проделать, допустим, с Ким Клийстерс. А на следующий день Анна Владимировна Дмитриева, главный теннисный комментатор «НТВ-Плюс», уверенно вела меня, едва начавшего ориентироваться в веселой уимблдонской сутолоке, в пресс-центр – мы собирались начать день с просмотра одной и той же встречи, нужно было взять какие-то справочные бумажки. Практически весь путь она проделала, непрерывно здороваясь направо и налево – в основном по-английски. В чертах лиц угадывалось что-то знакомое: Фред Столле, например, дважды играл здесь в финале во время оно, а теперь комментирует турнир на Австралию; Стэн Смит… А вот главный теннисный журналист на свете, Бад Коллинз. «Хэллоу, Анечка; мы тут все боялись, что ты не приедешь в этот раз». – «Уай, Бад?» – «Я вчера слышал в новостях, что у вас закрыли независимый телеканал, я думал – это твой…»

Наконец, неприметному человеку в смешной панаме Дмитриева сказала вдруг по-русски: «Ну, здравствуй! Сколько лет!» Человек улыбнулся многозначительно: «Тридцать годов… Тридцать годов, как наш Ян победил вашего Алика…» Это ветеран-журналист из Чехии вспомнил, что ровно тридцать лет назад Ян Кодеш победил в финале Александра Метревели. Больше никогда наши теннисисты в здешний финал не проходили.

Я поднимаюсь в комментаторскую кабину, где старинный друг и партнер по репортажам Анны Владимировны, а прежде – лучший советский игрок доперестроечного периода Александр Метревели неторопливо живописует чью-то встречу. Сажусь рядом.

– Алик, примите поздравления. В этом году юбилей вашего уимблдонского финала…

– Да? Действительно, ровно тридцать лет прошло. Спасибо, Вася. А где Анна Владимировна, ей скоро начинать уже…

Почему прохладно в Советском Союзе относились к теннису? Да потому что неолимпийский вид, как бы и нет его вовсе. Это несмотря на то, что внутри страны, причем